— Левчук, на два слова. Остальным быть готовыми к выходу. Баланел, от пленного с этой секунды ни на шаг, отвечаешь башкой.

— Вот такие дела, Ильич, — морпех буквально в нескольких словах обрисовал старшине ситуацию. Заодно и свои соображения насчет аэродрома выложил, рассказав и про неподтвержденные данные авиаразведки, и про то, что Кузьмин об этих планах не в курсе. — Спрашиваю, как своего заместителя и просто старшего товарища: что думаешь?

— Да я сразу все понял, командир, это остальные еще не дотумкали. Возвращаемся, значит?

— А если там и на самом деле аэродром имеется, если не ошиблись наши летуны? Сколько наших каждый день под бомбами гибнет, сколько кораблей эти сволочи топят? Не могу я уйти, понимаешь?! Не вернемся мы уже сюда, вот как хочешь меня понимай, но предчувствие у меня такое — не вернемся. По-крайней мере, я — так уж точно не вернусь.

— Помирать, что ль, собрался? — сверкнул взглядом из-под насупленных бровей старшина. — Так, ежели так, я тебе мозги живо вправлю, а потом могу и под трибунал, за рукоприкладство к старшему по званию. Дальше передовой все одно не сошлют, а мы и так на переднем крае.

— Ильич, ну хоть чушь не мели, и без того голова кругом, — поморщился Степан, сдерживаясь, чтобы не выматериться последними словами. — Да не собираюсь я помирать, не собираюсь, разве что до усрачки героически и под фанфары! Я ж с тобой просто по человечески советуюсь, поскольку впервые в жизни тупо не знаю, как поступить! Понимаешь?!

— Не дергайся, командир, и не ори, бойцы услышать могут, а это неправильно. Обдумал я уже — группу разделить придется. Трое нехай пленного тащат, пока германцы район наглухо не перекрыли, глядишь, успеют. А в радиограмме попросим помощь им навстречу выслать, ежели что, отвлекут фрица. Ты с ними и пойдешь, а уж я постараюсь с аэродромом разобраться. Рацию нам оставишь, понятно, вам она только мешать станет. Ну, нормально Левчук придумал, согласен?

— Полностью согласен, — кивнул старший лейтенант. — Но с одним небольшим уточнением: с пленным пойдешь ты. Тише, не сверкай глазами, извини, но это приказ. Который, как устав говорит, не обсуждается. Прости, Семен Ильич, но я знаю, что делаю. Так будет лучше, поверь. Ну, если ты мне, конечно, доверяешь…

— Составляй радиограмму, передадите, когда мы подальше уйдем. Баланела с собой заберу, переводчик может понадобиться. И Ваньку, он тебе без особой надобности.

— Согласен, — облегченно кивнул Степан. — Ни снайпера, ни танкиста я б тебе и так не отдал, про радиста и говорить нечего. Смотри только, чтоб Никифор румына не прибил, шибко злой он на них.