Ну, что ж, не станем терять времени. Нужно немедленно распорядиться насчет нескольких боевых групп по три-четыре бойца и часика через два выслать в указанные квадраты. Пусть подберут позиции, замаскируются и ждут, времени пока достаточно. Если разведчики все-таки притащат за собой преследователей, прикроют, обрубая «хвост» и обеспечивая безопасный переход на плацдарм.

Олег Ильич на несколько секунд задумался, глядя на лежащий на столе листок с расшифровкой. Сообщить на Большую землю? Нет, пожалуй, рано. Если группа — тьфу-тьфу, через плечо, — не дойдет, этим он только подставит старлея. Поскольку виноватым в любом случае сделают Алексеева — мол, неверно оценил обстановку, разделил отряд, не предусмотрел, не продумал. Так что погодим пока. Вот когда «язык» целым и невредимым окажется в этом самом блиндаже — тогда и радирует. За шифромашиной вон отдельный бронекатер прислали, под прикрытием аж целого эсминца — тут, поди, тоже не пожадничают, обеспечат безопасную эвакуацию.

Обернувшись на стук двери, капитан третьего ранга призывно махнул вошедшему в блиндаж Куникову:

— Где тебя носит, когда нужен, уж хотел посыльного на поиски слать? На, вот, почитай, кого наш старлей в плен прихватил.

— Это который? Тот, что тебя у фрица отбил, а сам вместе с танком подорвался? Фамилию, правда, запамятовал. Постой, Ильич, так он же вроде как в госпитале, с контузией? Или вовсе уже на той стороне бухты?

Кузьмин усмехнулся, протягивая майору радиограмму:

— Ты читай, читай. А фамилия его Алексеев, и не в госпитале он, а где-то в районе Абрау-Дюрсо.

Цезарь Львович быстро пробежал текст взглядом, хмыкнул:

— Однако! Впечатляет. Добро, что делаем?

— Так, понятно, что — распорядись насчет групп для встречи, пусть собираются. И давай-ка мы с тобой пока вот это, — Кузьмин кивнул на листок, — особо афишировать не будем. Цыплят, как в народе говорят, по осени считают, а пленных — по факту их наличия в расположении. Согласен?

Куников, не сдержавшись, фыркнул:

— Сравнения у тебя, однако! Да согласен, понятно. Сейчас распоряжусь.

— Вот и ладненько, — комбат скомкал бумажку с расшифровкой, чиркнул спичкой. Дождавшись, пока листок разгорится, бросил его в закопченную консервную банку, заменяющую пепельницу. — Надеюсь, ребята и в этот раз не подкачают…

****

Окрестности Абрау-Дюрсо, 7 февраля 1943 года

Пока все шло, как и задумывалось. Позволив старшине с пленным отойти подальше, ненадолго остановились, отправив Кузьмину вторую радиограмму. Получив подтверждение, резко сменили направление, снова наматывая лишние километры и сбивая с толку возможных преследователей. Повторять подобное еще раз Степан не собирался ни при каких обстоятельствах: один и тот же маневр может позволить опытному противнику просчитатьпочерк группы. Но пока разведчики действовали по прежнему плану.