Затем — взрыв… ну и все, собственно.
А вот вступивший в схватку с немецким панцером БТР-80 — просто горячечный бред; морок контуженного мозга. Эдакая вольная компиляция недавних воспоминаний, неведомым образом объединивших воедино неудавшуюся высадку, утонувший бронетранспортер и бой с танком в Станичке…
— Кто… вы? — прохрипел старлей, пытаясь сфокусировать взгляд. Получалось пока не очень, лицо склонившегося над ним человека расплывалось, словно неведомый портретист пытался рисовать акварелью на излишне влажной бумаге. — Где я?
«А ведь все это уже было совсем недавно», — мелькнуло в сознании. — «Я уже задавал этот вопрос. Кому? Так ведь Левчуку с Ванькой и задавал, кому же еще? Когда в том блиндаже в себя пришел, тогда и задавал. Однако, две контузии за сутки — это мне реально везет»…
— Так в санбате вы, тарщ старший лейтенант! — старлей понял, что голос женский, даже, скорее, девичий. — А зовут меня Томой, ну, Тамарой в смысле. Санинструктор я. Вас бойцы товарища капитана третьего ранга Кузьмина принесли.
— Меня контузило?
— Ага, ребята так и рассказали. Как в немецком танке снаряды ахнули, так вас и приложило. Хорошо, кости не поломало, легко отделались. А контузия — это ничего, это пройдет.
Сфокусировав, наконец, взгляд, старший лейтенант разглядел собеседницу. Миловидное личико, хрупкая фигурка ростом едва ему по плечо. И это — санинструктор? Как же она раненых таскать станет, с такими-то габаритами?!
— Санбат… здесь? Или меня на большую землю эвакуировали?
— Здесь, конечно, — ответила девушка. — Три палатки да несколько навесов — вот пока что и весь наш санбат. Легкораненые весь день землянки роют, брезент от осколков не защищает. А погрузить вас на корабль не успели, поздно притащили. Да и не ждали они долго, как разгрузились да раненых забрали, так сразу обратно и поплыли. Немцы ночью шибко лютовали, стреляли, как сумасшедшие.
— Ночью? — сложил два и два Алексеев. — А сейчас тогда что? Утро?
— Так вечер уже, — устало улыбнулась Тамара. — Вы долго без сознания лежали, почти девять часов. Вы водички попейте, товарищ лейтенант, сейчас помогу приподняться.
— Спасибо, — пробормотал морпех, при помощи санинструктора принимая полусидящее положение. Башка кружилась, но вполне терпимо — пожалуй, даже меньше, чем в прошлый раз. Привыкает к контузиям, что ли?
Сделав несколько глотков из котелка — вода оказалась прохладной, и приятно освежала пересохшее горло, — Алексеев осмотрелся. Ну, да, палатка. А лежит он на грубо сколоченном из каких-то досок топчане. По сторонам от него — еще несколько таких же. Все, разумеется, заняты: насколько понимал морпех, это уже новые раненые, сегодняшние, так сказать. Поскольку «вчерашних» ночью отправили морем в тыловые госпитали.