Спустившись по лестнице и выйдя в дверь, все оказались во внутреннем дворике, отгороженном высокими каменными стенами, с закрытыми пока воротами, где стояла большая карета, запряженная шестёркой лошадей, а также были привязаны у коновязи лошади Гвардейцев.
Де Брэ бесперемонно загрузили на пол кареты, в дальний угол, а на сиденье внутри уселись рядом Рошфор с дамой. Правда, ног на тело де Брэ никто сверху ставить не стал -- карета была достаточно просторной.
-- В Бастилию! -- приказала дама кучеру в открытое окно кареты, а потом задёрнула занавеску. Гвардейцы распахнули ворота, открывая проезд. Карета тронулась, а де Брэ теперь получил возможность наблюдать за происходящим через множество глаз: пять пар человеческих (включая кучера) и десять пар лошадиных.
Правда, ничего особенно интересного увидеть не пришлось: карета протискивалась по узким улочкам города, направляясь к старой крепости, превращённой в тюрьму для особо опасных преступников.
-- Скажите, Люси, (*) -- сказал Рошфор, обращаясь к женщине, -- что всё это значит? Кто этот человек? И зачем он Его Высокопреосвященству?
-- А вы не поняли, Рошфор? -- рассмеялась женщина чарующим смехом, от которого у де Брэ автоматически включились инстинкты самца. Де Брэ немедленно их подавил, запустив дополнительный скрипт-фильтр на скрытое ментальное воздействие: женщина явно имела ментальные способности и не стеснялась их использовать для внушения окружающим, как минимум, симпатии, но явно предпочитала, чтобы её желали, на неё "облизывались". Поведение, естественное для многих женщин. В данном случае, реализованное через ментальное воздействие.
-- Людовик XIII умирает, -- продолжила женщина, названная Люси. -- Если Король умрёт, Кардинал немедленно потеряет пост первого министра, власть и влияние: королева Анна теперь откровенно ненавидит и боится его. Хуже того: сам Кардинал болен и болезнь быстро прогрессирует. Как только из Франции сбежала Тайная Стража, лечить всерьёз стало некому. Даже чтобы найти нормальных деревенских знахарок со стихийными ментальными способностями к лечению, нужно время. А времени почти нет. Вот Кардинал и воспользовался случаем, чтобы получить время.
-- Каким случаем? -- спросил Рошфор. -- Я ничего об этом не знаю! Расскажите, пожалуйста, Люси!
-- А никто об этом не знает, -- вздохнула женщина. -- Кардинал узнал случайно, от Его Величества, несколько лет назад, когда поинтересовался, для чего отправлять курьером немалые деньги никому не известному мелкому землевладельцу де Брэ далеко на юг? Вот Король и объяснил, поскольку было уже не опасно. А теперь -- пригодилось. Занятная получилась история. Девятнадцать лет назад, когда Король Людовик XIII ещё был шестнадцатилетним принцем-дофином, он, под охраной мушкетёров де Тревиля и де Брэ, прогуливался в окрестностях Версаля. Троица молодых всадников встретила на дороге карету, у которой сломалась ось. Возле кареты ждала помощи юная дочка местного помещика по имени Мадлен. Пока мушкетёры помогали кучеру чинить карету, менять ось на запасную, дофин с девушкой прогуливались по лужайке, а потом незаметно свернули в рощу. Из рощи девушка вышла женщиной, а дофин -- страстно в неё влюбился. К тому времени он, формально, был уже два года женат (с 14 лет) на Анне Австрийской, но испытывал с женой лишь страх и взаимную холодность. Здесь же он внезапно обнаружил себя настоящим, страстным мужчиной, желающим и могущим всё что угодно вот с этой девушкой. И всё бы ничего, если бы не матушка дофина, Мария Медичи, правящая королева-мать, отстранившая дофина от власти. Та узнала, куда постоянно ездит её сын -- шпионы донесли. И приказала молодую женщину убить, поскольку возлюбленная дофина оказалась к тому моменту беременной. Мария Медичи искала поводов не передавать сыну власть как можно больший срок под тем предлогом, что тот ещё дитя, не способен ни на что как мужчина, не имеет детей с всегда готовой к тому женой, не годен по слабости сил и ума править. К этому её постоянно подзуживал любовник, Кончино Кончини. Только всякому было бы очевидно, что дофин, сделавший королеву бабушкой с любовницей, уже вовсе не ребёнок, как ни внушай ему отвращение к женщинам насильно навязанной нелюбимой супругой. И давно пора отдать принцу то, что принадлежит ему по праву: власть и трон.