-- Вы устали рассказывать? -- участливо спросил Рошфор замолчавшую женщину, придвигась к ней поближе, судя по звукам: похоже, ментальные призывы самкой самца, несмотря на защиту, подействовали и на него. -- У меня во фляге хорошее вино, выпейте глоток, подкрепите силы!
-- Спасибо, Рошфор! -- поблагодарила женщина, явно приложившись к поданной офицером фляжке. -- Действительно, недурное вино!
-- Вы пьяните меня сильнее вина! -- галантно сообщил Рошфор, видимо, забирая фляжку, но придвигаясь к женщине ещё ближе.
-- Сядьте на место, Рошфор, -- приказала та. -- Я женщина слабая, а вы меня соблазняете. Но сейчас -- не место и не время для соблазнов. Давайте их немного отложим. Делу время, а потехе -- свой час.
-- Разве что отложим совсем ненадолго, -- согласился Гвардеец. -- Но продолжайте ваш чудесный рассказ, столь же замечательный, как и вы сами!
-- Льстец, -- ответила женщина голосом, совсем не осуждающим мужчину, скорее, провоцирующим его. -- Но история дальше получилась действительно интересная. Узнав о приказе матери, дофин не знал, что делать. Сам он защитить возлюбленную не мог -- каждый его шаг теперь жестко контролировали, а попытки выехать на прогулку -- пресекали. Тогда он вызвал к себе мушкетёров, с которыми постоянно ездил на свидания к Мадлен, -- де Тревиля и де Брэ, -- и рассказал им о ситуации, попросив о помощи: он хотел спасти любимую женщину и ребёнка, которого она ждёт. Де Брэ, которому Мадлен очень нравилась, предложил следующее: он женится на Мадлен и увезёт её далеко от Парижа, в какую-нибудь глушь, вроде провинции у испанской границы, где королева-мать никогда их не найдёт. Но после женитьбы де Брэ на Мадлен, и искать её смысла не будет -- де Брэ признает ребёнка своим, так что у королевы-матери не станет причин убивать дитя Мадлен от де Брэ. Есть лишь две проблемы: согласие Мадлен выйти замуж за де Брэ и деньги -- мушкетер совсем не богат и средств устроиться с женой и ребенком даже в глуши, с невысокими ценами, у него нет. Дофин, обрадованный появлением шанса спасти любимую женщину и их ребёнка, написал письмо Мадлен, где объяснял ситуацию и грозящую ей опасность, а затем вытряс из заначек с деньгами все свои накопления, более 6000 ливров золотом, сложил в мешок и вручил вместе с письмом де Брэ. Договорились, что де Брэ будет извещать Людовика о ходе дел через письма де Тревилю, как только устроится на новом месте. Прошение де Брэ об увольнении со службы дофин немедленно подписал: на ведение дел полка собственных мушкетёроа его прав пока хватало. После чего принц обнял де Брэ и поклялся, что будет помогать ему всю жизнь, никогда не забыв его неоценимой услуги. Сразу после этого де Брэ уехал к Мадлен. Вручив письмо принца и дождавшись конца его чтения женщиной, он сказал, что не ощущает для себя возможность жениться на ней неприятной обузой: Мадлен очень нравится ему и он посчитает счастьем, если она согласится стать его женой. Родившегося ребёнка он тоже будет растить как собственного. Мадлен оказалась умной женщиной и сделала правильный выбор. После коротких сборов вещей в дорогу, молодые люди немедленно уехали вместе, поэтому явившиеся ночью убийцы их уже не застали, отец и старший брат Мадлен даже сумели тяжело ранить одного из нападавших, а второго -- убить. Исчезновение Мадлен и провал покушения на её жизнь заставили королеву-мать отложить свои планы, а последующие события, когда взбешенный разлукой с любимой, лишенный ребёнка от неё, дофин сверг мать и лично убил её любовника, виновного в его горе, вообще отодвинули историю в сторону забвения. По дороге на юг де Брэ и Мадлен обвенчались, потом купили участок земли с домом-поместьем под городком Пелье. В своё время родился ребёнок, мальчик, Жиль де Брэ, вот этот самый, выросший теперь мужчина. Мадлен была женщиной не только умной, но и страстной. А муж её действительно любил. Так что вскоре у первенца появились братья и сёстры. О происходящем старший де Брэ раз в год писал письма де Тревилю, карьера которого после истории с Мадлен быстро пошла вверх: он стал сначала лейтенантом, а потом и капитаном мушкетёров Короля. Король всегда полностью доверял ему, а де Тревиль верно хранил все королевские тайны.