– А инспектору вы сказали о визите Эдгарда Блейка? – я заинтересованно подалась вперед. Неужели это та самая чуйка, благодаря которой и раскрываются преступления?

– Нет, – нехотя признался дух. – Какая уже была разница? А он меня пообещал оставить у себя на той же должности.

– Занятно, – нараспев протянула я. Затем, для драматизма, оглянулась по сторонам и шепотом спросила: – И все же это вы сказали Блейку об измененном завещании, да?

– Ну я! – психанул дух. – Он мне специально доплачивал, чтобы я в бумажках хозяина рылся.

– Это же замечательно, – широко улыбнулась я, но тут же спохватилась: – То есть это очень плохо с вашей стороны. Тогда позвольте поинтересоваться: а почему вы похоронены здесь? Если бы имелись сбережения, то можно было и получше место купить. Или вы все капиталы промотали?

Дух раздраженно дернулся:

– Да откуда я знаю. Меня Блейк в честь удачного получения им наследства в кабак водил. Поил от души. А на обратном пути на нас бандиты напали. Мне одного удара по голове хватило, чтобы здесь оказаться.

Хм, а неплохой способ избавиться от свидетеля и с себя подозрение снять.

– И последний вопрос, – я грозно направила блокнот на дворецкого. – Блейк трогал библиотеку в доме Хэммонда?

Утром сменщика я встречала не как обычно – в сторожке, а стоя у ворот. Мужик аж с шага сбился, когда увидел мою персону, подпрыгивающую на месте от нетерпения. Он осторожно бросил взгляд через мое плечо на кладбище и выдохнул. Видимо, переживал, что я хочу побыстрее убраться с места преступления. Но нет. Я торопилась в участок.

После долгих размышлений и взвешивания своих возможностей я все‑таки решила обратиться к власти. Ученые должны быть реалистами. Если этот Эдгард Блейк расправился с двумя людьми, то что ему стоит и с третьей навязчивой персоной разобраться?

Дежурный встретил меня с улыбкой и новостью, что Артура Лейна сейчас здесь нет. А где есть, сказать он не имеет права. И ждать он мне не советует, потому что инспектор уже два дня находится в отъезде.

Я грустным тоном попросила выдать мне какого‑нибудь свободного инспектора тогда. Дежурный – мужик с юморком, – поэтому спросил: «По работе или в личных интересах?» Холостых инспекторов сейчас в участке нет, а ожидать, когда они станут вдовцами, еще дольше, чем возвращения Лейна.

И все‑таки мне удалось пробиться в кабинет к инспектору с уставшим взглядом и обвисшими усами. Он меня выслушал, стал еще более грустным и попросил не заниматься самодеятельностью. Дело Реджинальда Хэммонда уже давно в архиве, и ничего противозаконного там нет. А то, что мне наплел дух, – один сплошной обман. И нечего занятых людей отвлекать от работы.