Крофт неловко передал скользкое сокровище в руки испуганной медсестры.
– Переверните его. Он пока не дышит.
Нора отвела взгляд, вспомнив, сколько раз видела, как учитель шлепал ребенка по спинке или резиновой грушей отсасывал жидкость из легких, чтобы младенец начал дышать. А ей предстоит помочь леди Вудбайн, и работа далека от завершения. Дэниел вовсю трудился, закладывая тампоны и перевязывая протекающий сосуд там, где он расширил разрез. Нора нашла место прикрепления пуповины, проследила ее до конца, прощупала, поскребла, снова потянула и отделила плаценту. Проверив ее, девушка передала орган Дэниелу и попросила:
– Глянь, всё на месте, прорех нет?
Тот поднес плаценту к лампе и внимательно рассмотрел.
– Нет, целая.
Нора с облегчением выдохнула и оглянулась на ребенка, но к нему, заслонив обзор, наклонился Хорас. Пробормотав короткую молитву, девушка соединила стенки матки и потянулась за иглой с нитью.
– Первый слой будем делать непрерывным швом, а затем наложим второй слой с двойной фиксацией. Магдалина считает, что зашивание матки в два слоя приводит к образованию более прочного рубца.
– Да!!!
Нора застыла, услышав ликующий вопль наставника, и бросила взгляд на ребенка. У того, по всей видимости, расправились легкие, отчего конечности разлетелись в стороны, а личико удивленно и испуганно сморщилось от столь грубого обращения, после того как его выдернули из теплого уютного гнездышка. Воздух разорвал яростный детский вопль, более славный, чем «Аллилуйя» небесного хора. Нора переглянулась с Дэниелом, улыбнулась и начала накладывать швы.
Работая с разных концов разреза, они вдвоем усердно шили под аккомпанемент детского плача. Когда медсестра закончила обтирать и пеленать малыша, он затих – за несколько секунд до того, как Нора и Дэниел встретились на полдюйма ниже пупка.
Нора вытерла струйку крови с живота пациентки, выпрямилась и потерла поясницу.
– Пульс?
– Шестьдесят, – доложил Крофт. – Прошла двадцать одна минута. Афина скоро зашевелится.
– Она жива, – прошептал Гибсон себе под нос. – Они оба живы.
– Теперь, что бы ни случилось, это останется с тобой навсегда, – торжественно произнес Хорас, пока его воспитанница водила мыльной губкой по еще вздутому, но уже пустому животу леди Вудбайн. Теплая вода смыла пятна крови, и взгляд девушки скользнул по ряду стежков, по темному кетгуту, прорезавшему красную кожу. Леди Вудбайн тихо застонала, но не открыла глаз.
– Подождем несколько дней, тогда будет ясно. Кстати, в Болонье рану промывают вином и оливковым маслом. – Нора обвела взглядом спальню.