– У меня в сумке есть ром, – предложил Хорас.
Девушка закатила глаза.
– Я принесла свое красное вино, – сказала она, откупоривая небольшую стеклянную бутылку. Розовые капли из горлышка пролились на закрытую рану и потекли по голым бокам леди Вудбайн, словно помазание. – Немного оливкового масла, чтобы успокоить кожу, а дальше остается только надеяться на Господа, – сказала Нора, когда скользкое зеленоватое масло растеклось по швам.
– Глаза у пациентки открыты, но она пока нас не видит, – сообщил Хорас.
Нора наложила на рану нетугую льняную повязку, которая будет впитывать жидкость и кровь, медленно сочащиеся из разреза, и сменила сорочку, которая, конечно же, испачкалась. Яркие пятна крови портили белоснежный шелк.
– Пульс учащается, – предупредил Гибсон. – Кожа бледнеет.
Дрожь охватила хрупкое тело леди Вудбайн, и она пришла в себя, стуча зубами.
– Как? – был первый вопрос, хотя слезящиеся глаза роженицы все еще были пусты, а зрачки сужены.
Нора поманила медсестру, которая сидела в дальнем углу спальни, и подвела поближе к кровати. Поняв, что от нее хотят, женщина развернула одеяло, приоткрыв лицо ребенка, и наклонилась, давая леди Вудбайн возможность рассмотреть его поближе.
– Чарльз уже здесь, – сказала ей на ухо Нора, пытаясь проглотить ком в горле, но тут ее взгляд упал на Дэниела, и она увидела, что у него глаза тоже на мокром месте. Возможно, чувствительность – это все‐таки не чисто женский недостаток.
Леди Вудбайн была слишком растеряна, чтобы отвечать, но ее взгляд упал на ребенка, и ярко-голубые глаза с трудом сфокусировались.
Боль усилится, как только эфир окончательно покинет вены, и не стоило спешить ей навстречу. Нора мягко положила руку на плечо роженицы, и веки у той опустились, а лицо снова стало расслабленным.
– Все в порядке, – шепнула девушка. – Лучшее, что вы можете сейчас сделать, – это отдохнуть.
– Афина?
Нора обернулась. В открытом дверном проеме стоял смертельно бледный лорд Вудбайн.
– У вас прекрасный сын, милорд, – объявил Хорас, гордо улыбаясь. – Только посмотрите, какой великан.
– Дайте его мне, – пробормотал отец, словно не верил, что ноги способны сделать еще хоть шаг.
Медсестра отодвинула ребенка от себя и, не обращая внимания на мотающийся кулачок, протянула отцу.
– Все пальцы на руках и ногах наследника на месте, – сухо произнес Хорас, – но не помешает проверить еще раз, пока леди Вудбайн отдыхает и приходит в себя.
Глава 43
Троица врачей с нетерпением ждала, чтобы у леди Вудбайн хотя бы затрепетали ресницы или дернулась щека. По мере того, как мгновения сплетались, словно затягивающаяся петля, дыхание у Норы становилось все более тревожным.