— И как ты ему должен был отдать ворованное? — спросил я.

— Так прям у дома вашего сиятельства, — ответил воришка. — Он же с нами пошёл, только через забор не полез.

— С кем это с вами? — вклинился Шаболдин.

— Э-э-э, ваше благородие, так не пойдёт, — как и все невеликого ума люди, Мартышка, должно быть, решил, что раз его не бьют и разговаривают с ним по-человечески, можно и нахамить. — Это Иван Иваныч мне не сват, не брат, а своего я не сдам. На каторге ежели прознают, что я товарища сдал, житья не дадут.

— Ну не сдашь, и пёс с тобой, сами найдём, — безразлично сказал пристав и повернулся ко мне. — У вашего сиятельства больше вопросов к подследственному нет?

— Нет, Борис Григорьевич, — а молодец Шаболдин, слепил мне образ влиятельного лица из подручных, так сказать, материалов. Впрочем, и не наврал ни разу — я и правда у царя в чести, и Татьянка, сестрица моя, за царевичем Леонидом замужем… Но удачно вышло, ничего не скажешь. Главное — мои догадки в общем и целом подтвердились. Про артефакты Мартынов не сказал, но и сам мог того не знать, а вот что в дом ко мне он полез по заказу, сознался.

— Что скажете, Алексей Филиппович? — Мартышку увели в камеру и пристав вернулся к принятой между нами манере общения.

— Не врёт, пожалуй, — прислушавшись к своим ощущениям, сказал я. — А ваше, Борис Григорьевич, мнение каким будет?

— Тоже скажу, что не врёт, — недолго подумав, ответил Шаболдин. — Но меня тут другое больше заботит…

— И что же? — заинтересовался я.

— Где этого Иван Иваныча искать, — ожидаемо сказал пристав. — Печёного я, понятно, допрошу, да он мне уж точно не скажет.

Это да, не скажет. Пусть к воровскому миру «Иван Иваныч» и не принадлежит, сдавать заказчика для вора Печёного никак не выгодно, подрывом, так сказать, деловой репутации чревато.

— Ладно, — небрежным взмахом руки Шаболдин отогнал невесёлые мысли, — остаётся ещё подельник Мартынова. Буду его искать, благо, имею представление, где и как. Чаю, Алексей Филиппович, не желаете?

…Вернувшись из губной управы, я с немалым удовольствием выслушал доклад Никиты Пашкова. Окно в кабинете он починил, с ящиками стола и наиболее пострадавшим стулом обещал закончить завтра с утра. Дворецкий Игнатов порадовал известием о покупке новой настольной лампы, такой же, как и была, да тем, что чернильное пятно с пола удалось-таки стереть. Завтра, значит, кабинету вернут привычный для меня вид.

Варя пожелала услышать мой рассказ о ходе розыска, и мы около часа снова гуляли по двору с Андрюшенькой в коляске. Говорить супруге о таинственном заказчике я пока не стал, но прочие подробности допроса воришки Мартышки поведал почти что в лицах, чем и Вареньку повеселил, и сам от тревожных мыслей немного отвлёкся. Потом я проводил Варю с Андрюшенькой в детскую и уже предвкушал, как займусь, наконец, созданием новых охранных артефактов, но, увы, планы опять пришлось переиначивать — прибыли отец с дядей и братом.