Вот им уже пришлось рассказать всё в подробностях, и о самом происшествии, и о допросе Мартынова, и о том, что вора подрядил некий «Иван Иваныч». Недолгое совещание мудро постановило, что над новыми охранными артефактами мне поработать следует, что любая в том помощь, ежели таковая мне потребуется, будет незамедлительно и в полном объёме оказана, что охрану как наших домов, так и предприятий надо если и не усилить, то уж всяко напомнить сторожам о бдительности и усердии. Решения эти при всей их правильности всё же смотрелись предсказуемыми и само собой разумеющимися, я уже начал испытывать некоторое недовольство от того, что пришлось тратить на них время, но Василий, вот же молодец, напомнил о моих обширных знакомствах среди артефакторов и предложил мне поинтересоваться у Маевского, Дикушкина, а то и кого-то ещё, кто вообще мог бы столь действенные артефакты-глушители изготовить. Сам заказ на поиск у меня неких таинственных предметов из чёрного стекла вызвал у моих родных полное непонимание. У меня, впрочем, тоже, особенно когда отец, дядя и брат всячески меня выспрашивали, какие вообще можно делать из чёрного стекла артефакты и что в оных могло бы оказаться настолько полезным, что кто-то пожелал бы их украсть. Тут, увы, сказать мне было нечего — да, стекло, особенно цветное, для изготовления многих артефактов вполне годно, но каких-то особо исключительных свойств от стеклянных магических изделий ждать не приходится. Вопрос в итоге отложили на потом, когда появятся хоть какие-то новости. В завершение меня обязали своевременно оповещать присутствующих о ходе розыска, по настоянию дяди Андрея закрепили принятые решения, пропустив по чарке, да и разошлись, пусть и в некотором расстройстве, однако же с чувством пока ещё не выполненного, но уже находящегося в процессе выполнения долга.

С уходом родных я опять не смог засесть за работу над артефактами — после обеда пришлось писать Дикушкину и Хюбнеру, да отдать письма секретарю, чтобы отправил их почтой в Усть-Невский и Мюнхен. Маевскому писать не стал, с ним я лично поговорю, он-то всё равно в Москве. Завтра, значит, тоже не до создания артефактов будет, потому как утром поеду на завод, дня три уже там не был, а оттуда в университет к Маевскому. Обедать, скорее всего, на заводе и буду, так что день, почитай, займу этими делами прямо и до самого вечера…

Ладно, головой работать я всё равно могу практически всегда, когда не сплю, этим и занялся, поскольку всё произошедшее ночью у меня дома и сегодня в губной управе, требовало вдумчивого осмысления. Вот только ни к чему путному это самое осмысление совсем не приводило.