Третье. «Иван Иваныч» заказал Мартышке выкрасть у меня некие изделия из чёрного стекла, показав воришке рисунки тех самых изделий. Вещей таких до того (впрочем, и после тоже) Мартышка никогда не видел.

Вообще тёмный лес. Пока не станет понятным, что это за изделия, ничего правдоподобного тут не придумать. Про бесславный провал моих попыток разобраться с артефактами из чёрного или хотя бы просто цветного стекла я уже говорил.

Четвёртое. «Иван Иваныч» купленным у Терехова глушителем обеспечил Мартышке и его подручному Плюхе проникновение ко мне на двор и указал окно моего кабинета. Мартышка влез ко мне, но был пойман, бит и сдан губным.

Единственный пункт, по которому вопросов нет — сам в половине изложенных событий поучаствовал.

Пятое. «Иван Иваныч» разыскивает и убивает Плюху, изменяя внешность, чтобы скрыться после убийства.

И зачем, спрашивается? Ну, убил он Плюху, мог и Печёного убить, а толку? Мартышка-то всё равно уже у губных сидел, так что было кому опознавать заказчика. Или это привычка такая — нет возможности всех свидетелей поубивать, так хотя бы попытаться стоит? Нехорошая привычка, прямо скажу…

Шестое. После неудачи Мартышки «Иван Иваныч» следит за моим домом. Возможно, не только за домом, но и за мной, однако точно выявлена только его слежка за домом. При этом «Иван Иваныч» показывает изрядное умение как вести слежку, так и уходить от неё.

Смысла этой слежки я и тогда не понимал, и сейчас не понимаю. Ну не понимаю — и всё! Нельзя в одиночку успешно вести слежку, невозможно. Вон, губные соглядатаи, коих Шаболдин отрядил за мной присматривать, и то сколько раз «Иван Иваныча» упускали, а они-то не по одному работали!

Седьмое. Тайный исправник Мякиш сообщает нам о том, что «Иван Иваныч» пойман тайными и находится у них. Предоставить какие-либо сведения по деятельности «Иван Иваныча» Мякиш отказывается.

Опять полная неизвестность. Как пойман, за что пойман? Даже предположить нечего…

Восьмое. Человек, к коему подходит известное нам описание «Иван Иваныча», уводит неизвестно куда служащую в отцовском доме кухарку Фросю Крюкову. Незадолго до того открылось, что Крюкова сказала Оленьке, кем была её мать, представив это таким образом, будто Оленьку взяли в семью исключительно из-за заслуг матери в ублажении меня.

А вот тут можно и предположить, и сказать много чего, а спросить — так и ещё больше. Начнём с того, что увёл этот, как говорили в прошлой моей жизни, человек, похожий на «Иван Иваныча» Крюкову как раз когда я пожелал расспросить её и выяснить причину проявленной ею нездоровой болтливости, из чего можно было заключить, что он же к этой самой болтливости и причастность имеет. Зачем ему это? При попытке ответить на этот вопрос открывался столь широкий простор для воображения, что аж дух захватывало. Из сколько-нибудь правдоподобных версий наиболее убедительно смотрелось предположение о том, что это была попытка выбить меня из колеи, внеся разлад в отношения с названой сестрой, и заставить меня совершить под влиянием чувств что-нибудь необдуманное. Что именно, уж не знаю, но, повторюсь, ничего более осмысленного на ум не приходило. Впрочем, убедительным такое объяснение выглядело в том лишь случае, если «женихом» Фроси Крюковой и правда был тот самый «Иван Иваныч», а не кто-то, на него похожий, но я в такие совпадения давно не верю, жизненный опыт отучил. Почему «Иван Иваныч» обзавёлся знакомством в доме отца, а не в моём? Ну, у меня-то прислуга состоит, за редкими исключениями, из людей молодых. При чём тут, спросите, возраст? Ну так молодым девушкам мужчины в годах, каковым, судя по описаниям, является «Иван Иваныч», не так уж интересны, если не богаты, а в его случае и того нет. Это Фросю с её возрастом и хромотою охмурить легко и просто, а поди попробуй так зацепить молодую и красивую!