Мы шли по аллее, держась за руки. Света щебетала о каких-то забавных покупателях в Универмаге, о новых туфлях, которые «выкинули» в продажу в конце месяца. Я слушал ее голос, как самую прекрасную музыку на свете.

Рядом с ней я забывал о Шелепине, о КГБ, об алмазах и прогнившей номенклатуре. Рядом с ней я был просто молодым, влюбленным парнем. И я понимал: если я не вычищу эту гниль из системы сейчас, то через двадцать лет эта гниль сожрет страну, и моя Светочка будет стоять в очередях за гуманитарной тушенкой, сжимая в кармане обесценившиеся миллионы рублей.

Я не мог этого допустить. Я не имел права проиграть.

Ночь перед операцией «Огранка» выдалась бессонной.

Я сидел в нашей котельной один. Кабан, Михан и Шуруп уже были проинструктированы, экипированы и отправлены спать.

На столе перед мной лежал разобранный, смазанный и готовый к бою пистолет ТТ — трофей, добытый у баксановских урок и тщательно припрятанный «на черный день». Я не собирался убивать. Но я слишком хорошо знал, что такое непредвиденные обстоятельства на задании. Если курьеры с алмазами окажутся вооружены и начнут стрелять, я не отправлю своих парней под пули с голыми руками.

Я собирал пистолет, щелкая деталями в тишине подвала. Лязг металла успокаивал нервы.

Пятница. Поезд «Москва-Ташкент». Курьер с камнями.

Мы должны были зайти на станции в Рязани, отработать чисто, как поездные воры, и сойти до того, как сопровождающие поймут, что произошло. Без крови. Без шума.

Дверь котельной тихо скрипнула.

Я мгновенно перекинул собранный ствол, наводя его на дверной проем. Палец лег на спуск.

На пороге стоял Димка «Штопор». Пятнадцатилетний волчонок, которого мы подобрали на рынке и сделали «сыном полка». Пацан стоял, засунув руки в карманы потертой куртки, и бесстрашно смотрел на направленный на него пистолет.

— Не стреляй, командир. Это я, — хрипловато произнес он, не отводя взгляда.

Я опустил ствол. Поставил на предохранитель и сунул за пояс под куртку.

— Ты почему не спишь, боец? Завтра тренировка в восемь ноль-ноль. Кабан с вас три шкуры спустит.

Штопор прошел в подвал, сел на перевернутый ящик напротив меня.

— Я знаю, что вы завтра идете на дело, Ген. На серьезное дело, — подросток посмотрел на меня исподлобья. — Я не дурак. Я вижу, как Кабан монтировки в тряпки заматывает, чтобы не звенели. Как Шуруп рации настраивает.

Он шмыгнул носом.

— Возьми меня с собой, командир.

Я тяжело вздохнул. Подошел к пацану, сел рядом.

— Штопор. Послушай меня внимательно. То, куда мы завтра идем — это не рыночных барыг щипать. Это игры, где за ошибку не ставят фингал. За ошибку там дырявят голову и закапывают в лесу без креста. Тебе пятнадцать лет. Твое дело — учиться электронике у Шурупа, качать мышцы у Михана и читать книги, которые я тебе дал.