Юноша медленно кивнул, принимая к сведению.
– Если сможешь, прости меня, – выдохнул старый, уставший голос. – Если сможешь найти за что… – горько усмехнулся он.
– Закого … – произнес юноша перед тем, как в несколько шагов скрыться в подъехавшем автомобиле.
Старик проводил кавалькаду из трех черных седанов. Поймал заинтересованный взгляд давешнего дельца и качнул головой, призывая подойти.
– Могилу обустроить, сделать ограду. Памятник заменить. Землю оформить в вечную аренду. Цветы менять каждые три дня. Денег не жалеть, – диктовал он мужчине, с растущим энтузиазмом внимавшему каждому новому его слову. – Мне для моей внучки ничего не жалко.
– Такая потеря… – скорбно соглашался делец, быстро делая записи в блокнот. – Желаете нанять плакальщиц?
– Я озадачусь сам. Рыдать будут в другом месте.
Глава 18
При свете дня разрушения, вызванные отчаянием и яростью Шуйского-младшего, выглядели куда драматичнее. Рассеянное освещение облачного полдня только подчеркивало темный провал в разрушенном внешнем фасаде больницы, протянувшийся на три этажа вверх и столько же вширь; угрюмость выщербленных бетонных стен в два метра толщиной напоминала развалины взятой штурмом крепости, а чернота пятен после стихийных пожаров, давно уже потушенных, но оставивших на фасаде длинные росчерки сажи, заставляла даже ко всему равнодушных москвичей задерживаться подле и задумчиво рассматривать поврежденное крыло давно знакомого здания.
– Газ взорвался, – убедительно объяснял зевакам старичок в неприметной куртке, фуражке и массивных очках.
И только если вглядеться повнимательнее, можно узнать в нем замначальника безопасности здания, переодетого в гражданское. Подчиненные его тут же – поддакивают и делятся слухами с горожанами, создают вокруг себя группы людей, а потом показательно расходятся, прихватывая с собой людей чужих и лишних, невольно действующих как все. Пара сотрудников, тоже переодетых случайными прохожими, дают интервью местному телеканалу.
Для антуража и убедительности – пожарная машина возле здания. Там тоже готовы дать нужные комментарии – скучные и рутинные, которые забудутся через пару дней.
Из тех, кто действительно занят делом, – машинист экскаватора, меланхолично сгребающего бетонные обломки. Он тут с самого утра – часа с пятого, когда я, испытывая неловкость от суетливой заботы Ники и ее же ощущения вины, тихонечко покинул здание через окно в предрассветный полумрак. Спать мне все равно не давали – ни Ника, ни экскаваторщик.
Парковку перед зданием предсказуемо эвакуировали, оттого представительный кортеж из семи машин, с двумя сигарообразными лимузинами был заметен издали. Княжеский же герб на номерах недвусмысленно давал понять, что в разрушенную внуком больницу прибыл лично патриарх рода – протрезвевший и оттого наверняка злой. Хотя поводов для головной боли хватало и без этого.