– Ты же осознаешь, что, если ты не вернешь его сразу, как он поправится, я приеду к вам и… – начал я с ощутимой угрозой.
– Ты обещал. Я запомнила.
– Что обещал?.. – сбился я.
– Приехать к нам в гости, – мечтательно улыбнулась Артему Инка.
Четверо свитских вошли в комнату, внеся с собой несколько длинных кофров, из которых деловито извлекли мощные рейки, оперативно собрав на полу добротные носилки с плотным тентом. Уложили их рядом с княжичем на постель, в восемь рук подхватили так и не проснувшегося Артема и перенесли его на носилки, с ощутимым кряхтеньем приподняв над постелью. Метнувшийся с кресла серой тенью котенок, в панике запрыгнувший на ноги княжича, был и вовсе воспринят недовольным гудением грузчиков, тут же унявшимся после колкого взгляда принцессы.
У выхода носилки качнулись, и Артем все-таки приоткрыл сонный взгляд, глядя на стоявшую подле Инку.
– Знал бы – сам похитил… – заплетающимся языком поведал он ей, вновь закрывая глаза.
Дверь никто прикрывать не стал.
Оттого вернувшийся через какое-то время доктор подходил к комнате, прижимаясь к стене коридора и с опаской заглядывая внутрь.
– А где княжич? – спросил он меня, заглянув во все углы комнаты и под диван.
– Движется в направлении светлого будущего, – тяжко вздохнул я, сомневаясь в принятом решении.
– И как там, в будущем?.. – устало смотрел доктор на меня.
– Тепло и море, – пожал я плечами. – Красивая девушка и счастье.
– Дожить бы… – с доброй завистью произнес он.
– Надо постараться, – ободряюще улыбнулся я ему. – Всего-то – пятницу пережить, верно?
Глава 19
Секундная стрелка массивных настенных часов отщелкивала уже пятую минуту в полной тишине спальной комнаты.
А Аймара Катари все еще не находил слов, достойных главы международного клана. Иные слова у него были, в огромном количестве, но произносить их явно не стоило ни при патриархе Аймара Олланта, ни в присутствии пяти слуг. Хотя, как он догадывался, у тех тоже было огромное количество слов, которые они не могли произнести в присутствии главы клана. Особенно это читалось на лице белорусского специалиста, еще плохо умеющего скрывать эмоции.
Сам же Катари стоял монументом спокойствия, лишь глазами отражая ту мировую скорбь, что случается, когда родная дочь, пропадавшая неведомо где, через две недели притаскивает в семью пьяного мужика.
– Это мой муж, – сказала Аймара Инка, которую разыскивал весь мир.
И стальной Аймара Олланта, переживший море крови и две мировые войны, схватился за сердце. А ее отец аккурат начал подбирать приличные слова.
– Инка, – произнес он вводное слово для всех ранее придуманных предложений и остановился.