Уж больно хмуро и неприветливо выглядели четверо из пяти князей – мрачные до той самой крайности, что бывает у государственных мужей, озадаченных мировыми проблемами… или просто мужчин, вышедших со злого похмелья на работу.

Оттого договариваться о беседе к ним направляли порученцев – князья желали обозначить плату за свою поддержку, ежели та понадобится. Но с удивлением обнаруживали, что, при всем уважении, с ними будут рады переговорить позже. Значительно позже – например, этим вечером или завтра. То есть все уже определено – и неизвестность результатов изрядно тревожила просителей.

– Немного страха – это что я не пристаю к людям и не затеял еще ни одной дуэли, – легкомысленно отмахнулся гусар. – Вы же не планируете большой войны?

– Полагаю, до нее не дойдет.

– Значит, нет смысла отказываться от доброго шустовского коньяка! – потянулся Давыдов за фляжкой на поясе.

– Василий, ему завидно, – прогудел князь Шуйский. – Не раздражай человека.

– Да я разве!..

– И меня тоже, – припечатал князь.

Давыдов погрустнел, но флягу все-таки вернул на место.

– Может, все же дать им денег? – задумчиво произнес князь Юсупов, обозначая небольшим наклоном головы приветствие, ежели встречал кого взглядом.

А поймать его взгляд желали многие.

– Придется платить всем, – отметил глубоким басом стоящий подле князь Мстиславский.

Мощный мужчина с седыми кустистыми бровями и иссеченным морщинами лицом не так давно отпраздновал сто десятый день рождения. Но возраст сказался на нем только небольшой сутулостью – как у человека, привычного к слишком низким для него потолкам и сводам домов начала двадцатого века. Потолки стали выше, кареты – комфортнее, а привычка осталась. Хотя и сутулость та пряталась под серо-стальным волчьим мехом распахнутой на груди шубы.

– Это ли проблема? – Юсупов старался не выдавать размышления мимикой лица, оставаясь бесстрастным.

– Союзникам – тоже. И твоим, и моим. Иначе не поймут.

– Для верности дела…

– Для верности дела есть я, – невозмутимо произнес Мстиславский.

И Давыдов с уважением отсалютовал ему флягой.

– Василий! – шикнул на него Шуйский.

– В этом нет сомнений, но если бросить самым громким и шумным кость… – все же предложил Панкратов. – На круг выйдет не такая большая сумма. Во всяком случае, пусть ругаются и хватают за бороды наших оппонентов.

Тоже – освященная поколениями традиция. И отвечать Силой там, где можно просто врезать в глаз, – оно как-то не по-христиански.

– А для верности этого дела у вас есть я! – закрутил ус Давыдов.

Только вот смотрели на него исключительно скептически.