— Не всем же ходить с кислой миной.

— Вчера случились прорывы из шестого, двадцать пятого и сто тридцатого миров. Полиция подозревает, что в столице завёлся серийник-ман, а в маленьких городах маны совсем обнаглели и почувствовали себя безнаказанными. А на десерт — твои отморозки сожгли целую деревню в Финикии. Это дипломатический скандал, знаешь?

— Тяжела жизнь императора, — расплылся в белозубой улыбке Артур. — Жаль, не распробовал и не могу посочувствовать в полной мере. Дашь на пару дней погонять? Глядишь, проникнусь твоими страданиями.

— Проникнешься? Страданиями? Да тебя только гниющие трупы и заботят. На живых людей тебе наплевать, — процедил я, сдерживая ярость.

— А у тебя хорошая память, — Артур окинул меня нечитаемым взглядом.

Его левая щека пару раз дёрнулась — нервный тик, — а кадык резко поднялся и опустился, когда он тяжело сглотнул. Воздух между нами наэлектризовался, и мне показалось, что Артур разрушит привычный сценарий. Порвёт шаблон. Перевернёт мою жизнь с ног на голову. Но в следующую секунду он расслабился, даже как-то обмяк, что ли. Зачесал назад свою гриву, собрал её в хвост и крепко затянул красной шёлковой лентой.

— Переживать? О ком? — спародировал он меня и безумно расхохотался. — С чего бы мне скорбеть о бездарных идиотах?

Как он, чёрт возьми, смеет!

Он всё ещё хохотал, когда мой кулак врезался в его челюсть.

Хрясь!

Кровь окропила снег, зубы, словно вымазанные алой краской жемчужины, застучали о булыжник, рядом с которым стоял Артур. О да! Грязная драка без правил. В мертвячный Султанат эту магию, она у меня уже поперёк горла! Я хочу превратить морду братца в кровавую кашу и раздробить ему все рёбра. Сегодня, как всегда, никто из нас не умрёт, но он отсюда на своих двоих уж точно не уйдёт, и ещё месяц будет ходить под себя и проклинать собственную беспомощность.

Воспользовавшись его замешательством, я провёл серию ударов — голова, солнечное сплетение, пах — и завершил её, вмазав со всей дури ему в колено. Хрустнула кость. Ну что же, братец. Один — ноль в мою пользу. В рукопашной ты никогда не был силён.

Артур и не думал драться честно. Как только я остановился, чтобы отдышаться, он, словно фокусник, вытащил из рукава нож и сделал выпад, целясь мне в район печени. Я выставил блок, его левая рука врезалась в моё запястье, и он расслабил пальцы — нож по инерции вылетел из его ладони, и Артур перехватил его правой, свободной рукой. Нож вонзился мне в сердце. Я чувствовал, как острое лезвие скрежещет о рёбра, как оно впивается в нутро.

Больно.

К боли очень сложно привыкнуть.