Строгий отец был недоволен результатами лечения — однажды папаша согласился, чтобы Чендлеру вскрыли череп, поправить мозги напрямую, но в последний момент передумал. И это были самые страшные минуты в жизни Чендлера. Наверное, тогда он и сломался; воспоминания о тех днях размылись, забились в дальние уголки памяти. Кажется, он рыдал и бился головой о стену, как настоящий псих. А через неделю тот шаман его выпер. За воротами его дома собралась вся семья: братья отводили взгляд, исхудавшая мать рассматривала свои туфли, улыбался только отец, радостно распахнувший объятья.

— Теперь я верю. Ты очистился от скверны. Боги снова в твоём сердце, — сказал он с ликованием в голосе.

— Я так счастлив! — сказал Чендлер и вытащил из кармана заточку. — А теперь слушай сюда, Пегасий сын, — сказал он, приставив её к горлу отца. — Ещё раз попробуешь запихнуть меня к проклятым шаманам, и я вырежу всех твоих сыновей, приготовлю из них гуляш и заставлю тебя его сожрать.

В семнадцать лет он оказался на свободе: без семьи, без денег, без планов на будущее. Он ничего не умел, боялся людей и постоянно кипел от злости. В конце концов, Чендлер прибился к бездомным, ошивавшимся на окраине столицы — Грингфога. И век бы ему там куковать, подбирая объедки, но однажды его приметил столичный аристократ — Генри Нурфолк. Он увидел в Чендлере потенциал и предложил работу — очень грязную работу, с убийствами, грабежами и шпионажем. Чендлер был не в восторге, но ему пришлось согласиться.

Отец больше никогда не пытался с ним связаться — наверное, навсегда вычеркнул из жизни, а мама каким-то образом его отыскала и пару раз приходила в гости, трагично молчала, а перед уходом шёпотом читала молитву. Братья же отыскали его по очереди, втайне друг от друга и самое главное — от отца. Сначала заявился самый старший и наглый, и Чендлер послал братика далеко и надолго. Где он был, когда папаша посадил Чендлера на цепь, словно бешеного пса? После старшего брата, как в калейдоскопе, промелькнули остальные, они не отличались настойчивостью: молча пялились, переминались с ноги на ногу и исчезали.

Их появление напомнило Чендлеру об обещании, данном отцу, и заставило задуматься: хватило бы ему духа выполнить свою угрозу? Вместо того, чтобы спать, он думал об этом всю ночь, представлял, как расчленяет своих братьев, как вырезает их сердца, как пьёт их кровь. Два дня он мечтал, а вечером третьего Чендлер, покачивающийся от недосыпа, с грохочущим пульсом и безумным оскалом, вышел из своей комнатки с тесаком в руке — он двинулся на охоту, ощущая во рту вкус жареных рёбрышек. Мальчишка, пугавший соседских детишек, отправился вырезать соседские семьи.