Свернув от Твери, мы продолжили свой путь, если бы не телеги, прибыли бы мы куда быстрее.

Пленные вели себя смирно и даже сбежать не пытались, на ночь отводили их в сторонку и развязывали рты, да еще и про охрану не забывали. Не знаю уж, какие песни им Федотко пел, но злые и полные ненависти взгляды они перестали на нас бросать.

— Сегодня к полудню прибыть должны, — произнес Агапка на седьмой день пути с утра.

— Это отличная новость, — улыбнулся я, завертев головой в поисках одного из подьячих.

— Савка, давай сюда, — крикнул я, когда нашел его взглядом.

— Андрей Володимирович, звали? — спустя пару минут подъехал к нам Савка на гнедом мерине.

Савке было уже за пятьдесят, про таких говорят в теле, но толстым он не был. Седая борода, нос картошка, ничего примечательно. Он был старшим из подьячих, что отправились со мной и будут для меня собирать подати и тягло.

— Звал, расскажи о тягле. Как будет оно собираться, какие подати. Сколько мне в цареву казну самому отдавать придётся?

— Ну, — задумался Савка и дернул себя за бороду. Это ваш удел, Старица же в Усютюжскую черту входила, там собирали подати. Благо книги и списки имеются, по ним и соберем. Так-то по сохе берем, но тут уж от землицы зависит да урожая. Старица-то земщина, земский старости и следил за сбором. Присматривали, конечно, да за целовальниками, что и собирали. Земщина сама распределяла, где лучшая соха, а где худая, по достатку. Бывают и другие сборы: ямские деньги, пищальные да стрелецкие, полонянные, но тут уж как царь решит. В некоторых местах, где землица плохая, по животам собирают и промыслам. Есть откупные еще, то кабаки выкупают, али еще чего. Меховые подати берут али ясак так же. Торговые есть еще подати, как и везде. Что-то деньгой удаётся взять, что то товаром али хлебом.

Савка перечислял, я же пытался в голове уложить местную налоговую систему. По сохе — это понятно, тут этакий земляной налог, у кого и сколько. В принципе, если подумать, и остальное тоже ясно, не совсем централизованно конечно. Да и воруют наверняка на местах много, но и тут ничего нового.

— В других ваших земля уж труднее придется, тут с окладичками и целовальниками дело иметь да старостами. Могут и обмануть, но, думается, побоятся, — рассуждал Савка. — Коли обман-то вскроется, тяжко им выйдет, — улыбнулся он. — А он вскроется, списки в других четвертях возьмем и сверим, где и чего, но то уж на следующий год.

— Понятно, — только и кивнул я.

— Сколько уж в государеву казну платить, то только царю и ведомо. Все-таки удел княжеский, последний раз такое было у самого Дмитрия Иоанновича, ну, когда он мал еще был и Бориска его извести попытался. Кажись, и не платил он вовсе в казну, все ему шло.