— Отец мой погиб, храня тайну сию. Как Годунов помер, я решил, что пора вновь Старицким занять подобающее место. Вот теперь пришел к тебе, Иов! Должен ты мне и роду моему, и много должен, а я хочу взыскать этот долг.
Глава 24
Глава 24
— Почему ты думаешь, что я тебе чего-то должен? И что ты хочешь от простого монаха, доживающего свою жизнь? — медленно и тихо спросил Иов, посмотрев мне прямо в глаза.
«Поверил ли он мне? Очень сомневаюсь. Слишком долго он был у власти, чтобы просто так поверить или вообще верить! Но уже готов к диалогу или сотрудничеству», — думал я, смотря прямо в глаза Иову.
— При ком ты в этом монастыре игуменом стал? При ком тебя заметили? — улыбнулся я.
— То дела церковные, а не мирские, — грозно произнес «простой монах».
— Как скажешь, — улыбка сменилась на усмешку. — Забыть решил, достойно! А может, напомнить о том, как Мария Старицкая в монастыре оказалась, да дочь ее малая там скончалась.
— Она сама виновата, — грянул голос Иова на всю келью. — Замуж выйти удумала и к ляхам убежать, за то и постригли ее. Не могли такого допустить.
— О как, прям решила сама, да еще и сбежать? — Сомнения и усмешка так и звучали в моем голосе. Дочь ее, поди, тоже замуж собралась, да за Польского круля, не иначе. Годунов-то с Романовыми только рады были. Старицких одним махом уничтожить истинных родичей царя, да и Мстиславский подмахивал поди али Шуйские. Федор бездетный, кто же после него-то будет? Уже, поди, тогда места делили, а тут Марина с дочкой, да еще от Магнуса. Страсти-то какие! В монастырь ее, да и дочку ещё.
Пока я говорил, взгляд Иова тяжелел, монах смотрел исподлобья.
— Я ничего не мог сделать, живой ее оставили, — сказал, как выплюнул, он.
— Врешь, — прошипел уже я, обвиняя Иова. — Твое слово для Федора много значило. Все знают, каким он набожным был, он тебя бы послушал. Ты предпочел отвернуться, закрыть глаза. На коленях ты должен у Марии прощенья просить, святой отец! Должен ты роду моему.
Иов же ничего не ответил, лишь тяжко вздохнул, я же продолжил атаку.
— Вот и вышло то, что вышло. Стал Годунов царем! Вперед всех вылез, а тут и ему божья кара явилась, ответил он за дела свои, — и я перекрестился.
— Может, и так, только Федор сын его не виноват был ни в чем, а его удавили, — тут же окрысился Иов. — Воренок Гришка.
— Может, и не виноват, только тебе напомнить, кто дед его был? Малюта, не мало он крови пролил, вот, видать, и ответил за грехи родичей своих.
— Чего ты хочешь? — проскрипел Иов.
— Чтобы царство божие на земле наступило. Но мы просто поговорим, о другом, — ответил я.