Полтора дня пути до охотничьих угодий добирались, три дня там и еще полтора дня обратно.

Так-то было весело, вот только для меня напряженно, так как мне свернуть шею было легко, очень уж условия подходящие. Умер на охоте князь Старицкий, помянем раба божьего — и все!

Вот только Дмитрию не особо было до меня дело, он развлекался, как мог, пил и гонял зверье разное. Да и остальные не отставали, каждый трофей обмывали, и тут же слуги его готовили на огне. Удачные выстрел из лука или удар копья тоже обмывали, в общем, пир непрекращающийся, а еще песни, музыка и скоморохи. Я изредка ловил на себе задумчивые и изучающие взгляды. Приходилось соответствовать и также находиться в окружении Дмитрия, в том числе когда он гонял живность.

Лишь на второй день я смог расслабиться утянуть небольшой винный бочонок литров на пятнадцать. Спустя литров пять меня нашли Василий и Олег с Вишкой и Рубцом. Нашли на свою голову, и до самого утра из-под одного дуба раздавались песни из разных времен. Василий же с Вишкой еще два раза бегали за едой и закусью. Расслабился сам и людей споил, а на следующий день меня донимали о песнях. Пришлось отнекиваться и списывать на пьяную голову. Штирлиц был близок к раскрытию….

— Вот и Москва, — произнес Дмитрий, который перевел своего скакуна на шаг, и получилось, что я его догнал и поравнялся.

— Да, эх, всегда хорошо возвращаться, — протянул я.

— Смотрю, понравилось тебе на охоте, скоро снова поедем. Только на соколиную, я уже отправил людей крещатники проверить в Коломенском да Семеновском. Вот где настоящая царская забава, — самодовольно заметил Дмитрий Иоаннович, а после добавил весьма задумчиво: — Даже императорская!

Я приложил руку к груди и склонил голову в знак почтения к царской мудрости.

Прибыли мы в город уже после полудня, на улицы высыпали горожане и приветствовали своего царя, но Дмитрий не обращал на них внимания. Всю оставшуюся дорогу до кремля он был задумчив и неразговорчив. Видимо, что-то щелкнуло в его шальной голове.

Достигнув кремля, царь тут же убыл в свои покои, ни с кем не прощаясь, мне наверняка следовало пойти за ним, но я откровенно забил.

Вокруг был шум и суета, коней отводили на конюшни, подводы начали разгружать, кто-то делом занимался, кто-то просто стоял бездельничал.

Возле ворот Пётр Басманов выстроил стрельцов, которые сопровождали царя и о чём-то с ними беседовали, недалеко от него Яков Маржерет делал то же самое.

— Все домой к деду, — распорядился я. — Василий, можешь отдыхать или с нами, — предложил я.

Василий протер лицо и, на секунду задумавшись, ответил: