Бросаюсь вперед, но воздух между нами искрится синими сполохами — он уже начертил защитные символы. Слишком поздно. Я бью заклятием в пространство, огненная волна летит в него, но он успевает взмахнуть рукой.
Контр-заклятие. Огонь разлетается искрами, сыпется мне под ноги.
— Барон, — усмехается он. — Не вовремя.
— У меня всегда хорошее чувство времени.
Он атакует. Ледяные иглы устремляются ко мне, режут воздух со свистом. Я пригибаюсь, растворяюсь в тени, оказываюсь у него за спиной. Бью ментальным импульсом, но он сгибается, выставляет защитный экран. Отражение! Удар бьет по мне же, я отлетаю, чувствуя, как тело простреливает болью.
— Признаю, ты хорош, — сквозь зубы говорю я.
— Я не проигрываю, — отвечает он.
Магия рвется между нами. Он оплетает меня цепями из черного эфира. Я гашу их пламенем. Он сжимает воздух вокруг, пытается задушить — я превращаюсь в дым, выскальзываю. Магия бьет, пол разлетается трещинами.
— Барон, ты вляпался, — снова ухмыляется Зир в голове. — Пора делать ноги.
— Ещё нет, — шепчу я, но Алекс уже готовит решающий удар. На помощь к нему спешит Дэн.
Это их территория. Они здесь обосновались, подготовились к обороне.
Сегодня я здесь оказался практически случайно. А враги знали — ждали, что я могу сюда явиться…
Глава 30
Кручу перстень на пальце, шепчу заклинания. Воздух вокруг меня сворачивается в узел, магический вихрь ревет в ушах. Алекс бросается вперед, но его руки хватают лишь воздух. За ним маячит вбежавший в комнату Дэн…
А я исчезаю.
Особняк Пензы встречает меня тишиной.
— Ты едва не остался там, барон, — фыркает Зир. — Захар не прощает визитов.
— Тем хуже для него, — усмехаюсь. — Потому что я еще вернусь.
На следующий день сижу в кресле, откинувшись на спинку, с любопытством смотрю на тетю Аню.
За окном ползут тени — день только начинается.
— Так что ты надумала, Анна Степановна, — голос мой спокоен. — Хочешь участвовать в строительстве Империи? Или тебе по душе тишина особняка, домашние заботы и уютная скромность женской доли?
Анна Степановна сидит прямо, подбородок вздернут, взгляд открытый. Сегодня она не мнется в нерешительности.
Не то что в свой прошлый приезд — лукавила, изворачивалась, льстила.
Что на нее сейчас повлияло больше — решение детей перейти на мою сторону или предательство Захара и допрос с пристрастием?
— Я не просто хочу, барон, — отвечает она, сверкнув глазами. — Я должна.
Любопытное мнение, хмыкаю я.
Лиза тихонько улыбается, сидя в уголке дивана.
— Демид, не провоцируй, — говорит она, крутя в пальцах какой-то счетный жетон. — Мы тут все собрались не для того, чтобы рассуждать, можно ли маме быть полезной. Вопрос в том, как именно. Что она сможет делать.