А вот последнее, октябрьское, отличалось. Начало всё то же, зато потом: «Я, сыночка, уезжаю в командировку в Иркутск. Там на завод берут табельщицей. Как устроюсь — сообщу. Но это, может, и не скоро. Я напишу тете Люсе Маркиной, а она тебе новый адрес отправит. А сам не беспокойся. Устроюсь как-нибудь». Что-то не то. Какой завод? Прошло уже хрен знает сколько времени, а тетя Люся молчит. По крайней мере, больше ничего в стопке нет. Ссылка? Бегство? Вот и думай, что там было. Но это тоже сильно потом. Не сейчас. Пока спрячу переписку назад. Вот двести рублей, лежащих рядом с конвертами, трогать не буду. Но переложу в не столь очевидное место.
Будильник, кстати, нашелся. Как я его раньше не услышал? Лежал за чемоданом и тикал, изображая часовую бомбу. Стоит на четверть седьмого. Значит, так и оставлю. Пару минут я вспоминал, что там и в какую сторону надо заводить.
Побрился перед сном, чтобы утром время не терять. Лезвие тупое, но менять не стал. Три раза порезался с непривычки, пришлось заклеивать ранки обрывками газеты. Как в свою молодость вернулся. Разве что тогда в моем распоряжении зеркальце побольше имелось, и вода горячая текла из крана.
* * *
Утром удалось погасить противное дребезжание будильника почти сразу. Для первой попытки — неплохой результат. Посмотрел по сторонам. Ничего не изменилось. Та же нищая комната с тряпьем, на которое и бомжи в мое время вряд ли позарились бы. Разве что луч солнца, упавший на стену, добавил мысли о мытье окон. И делать это придется самому. Не Машу же просить.
Смешно, конечно, я уже воспринимаю окружающее как своё. Думаю, чем мыть стекла. Впрочем, утренние занятия надо начинать традиционно. Я оторвал четвертинку газетного листа и пошел знакомым маршрутом. Голова уже не кружилась. Да и слабость если и чувствовалась, то совсем немного.
Отстоял небольшую очередь, человек пять. Разговоры никто не вел. Наверное, как и я, все пытались не проснуться окончательно. Так что буркнул «Доброе утро» и получил в ответ эхо вразнобой, такое же неразборчивое.
Когда я вернулся, в комнате сидел Неговский.
— Привет, смотрю, встал уже.
— Да, прихожу в себя.
— Давай побыстрее, времени нет. А если тебя тащить придется, то опоздаем.
— Начальство не опаздывает, — на автомате выдал я и макнул влажную зубную щетку в коробочку с порошком.
— Так из нас двоих начальник только один, — улыбнулся Володя. — Тебе грех жаловаться. Мы в такой же комнате втроем кукуем.
— Я гол как сокол, видишь же, — продолжил я, и прополоскал рот.
— Не прибедняйся. У тебя зимнее пальто почти новое и бритва безопасная. К тому же устроился один, без соседей. Всем бы так нищенствовать.