Но я пошёл через дорогу. Там, у забора Екатерининской больницы, собралась небольшая толпа любителей почитать газеты на халяву. Как раз заканчивали вывешивать свежие номера. И я вдруг понял, что новостями интересовался только в самый первый день, когда Маша Неговская читала мне об испанской войне и подготовке перелёта через Северный полюс. А потом только вскользь заголовки цеплял, о своре фашистских прихвостней и встрече Отто Юльевича Шмидта, потому что полюс наш. Гордость, конечно, берёт, но практической пользы от посещения этой точки на глобусе я пока понять не мог.
Сегодня газеты продолжали гнобить врагов народа, нарком Ежов докладывал партии о разоблачении антиправительственного заговора, а возле Мадрида идут бои. Все, кому не повезло в жизни встретиться с Тухачевским, многословно каялись, что не смогли распознать замаскировавшегося гада, а газеты охотно предоставляли им для этого дефицитные площади. Тоска, короче. Пойду лучше на книжные развалы. Там какой-нибудь роман приобрету. И не один. Желательно, чтобы не про двадцатый век.
Моей добычей стали семь из двенадцати томов Джека Лондона. На какое-то время хватит. Я решил не жадничать. Копить много книг смысла нет. Тут же на развале лежал «Камень» Мандельштама. Второе издание, шестнадцатого года. Я взял, посмотрел. Попалась «Бессонница». На титульном листе автограф: «Дорогому Николаю от автора, 5 марта 1916». И подпись. Я закрыл книгу и положил назад. До тех времён, когда эта тоненькая книжечка станет украшением любой библиотеки, ещё долго. А огрести кучу неприятностей можно уже сейчас. Пока я заталкивал в портфель свою добычу, глянул в сторону. Буквально в трёх метрах от меня стоял тот старик, у которого я купил записную книжку. Но спросить у него о таинственном Дмитрии и том, кто такой Н, автор памятного письмеца, не успел. Секундой спустя там уже никого не было.
* * *
Может, показалось, или просто кто-то похожий стоял? Да и зачем он мне? Наверняка его объяснение происхождения вырванной страницы будет намного проще той мистической ерунды, которую я придумал.
Но себе-то можно и не врать. Если я задал себе вопрос, значит, хочу получить ответ. Ведь тогда, на второй день, я пошёл не только за портфелем. Барахолок хватает, а вернулся я на одну. Для полного спокойствия мне надо много чего, и объяснение той злосчастной записки — как бы не краеугольный камень.
Но нет, так нет. Что толку переживать? Пора домой, стоять у стены бывшего магазина «Мюр и Мерилиз» смысла нет. Народу много, почти каждый проходящий мимо норовит толкнуть или наступить на ногу.