— Начнём там, — кивнул я на дверь в лабораторию. — Кое-что лучше увидеть, раз вы заведуете кабинетом электрокардиографии.
Результат ручного усовершенствования продукта американских промышленников вверг нашего гостя в прострацию. Он долго доводил степень беспорядка в причёске до максимума, потом почти простонал:
— Как же я сам до такого не додумался?
Я попытался утешить его:
— Всё пока несовершенно. Точность снижается, да и надёжность так себе. До массового применения очень далеко. В таком виде годится исключительно для экспериментов. Раньше был осциллограф…
— И до этого не додумался!
— Не стоит расстраиваться, тот вариант тоже только для исследований. Аппаратуры нужной нет. Или есть, но дорого и не достать. Золотая кардиограмма получается.
— Вы используете только три отведения? Читали работу Уилсона о «безразличных электродах»? Если соединить провода через резисторы… Ладно, не к спеху. Расскажите о сути эксперимента.
Через десять минут этот странноватый семит был наш с потрохами. Он знал об ЭКГ всё. Только собрать в кучу не мог. Впрочем, как и все остальные специалисты, сколько бы их ни существовало в мире. А уж когда на бумаге пошла настоящая фибрилляция, Кабаков вообще замолчал.
* * *
Теперь, когда все участники собрались вместе, можно было начинать то, ради чего всё и затевалось.
Дефибрилляция. Наш шаг вперёд. Стоит поблагодарить Неговского: никаких пафосных речей насчёт нового слова и возможного научного прорыва не прозвучало. Он просто объявил начало очередной серии.
Правильно, в общем. Потому что первые пятнадцать попыток закончились пшиком. Стимуляция, ведущая к фибрилляции, разряд — а за ним асистолия. И так раз за разом. Понятное дело, тут вопрос подбора силы воздействия и везения.
Вроде и объявлялось буднично, что эксперимент номер такой-то закончен с результатом «ничего не вышло», но было видно: все ждут. Я ничего не говорил, потому что про крысиную дефибрилляцию мало что помнил. Ну, и легенда о сотне с лишним попыток создания красного стрептоцида сидела в памяти. Если мы знаем, как должно закончиться, значит, надо продолжать.
Вроде собирались на сегодня шабашить, но кто-то сказал, что относить последнюю крысу назад в виварий — плохая примета. Володя подумал секунду, а потом скомандовал: «Давайте».
Самец, старый, со сколотым правым верхним резцом. Его зафиксировали, потом Белоусов объявил для протокола номер и время. Доступ получили быстро: что там резать, ножниц достаточно. Ещё одна фиксация хронометража и параметров разряда. Пошла фибрилляция, поползла лента. Ужасненько, конечно, наводка сильная. Разряд, и…