Бурденко был на месте. Занят, но не сильно. Надежда Аркадьевна кивнула на стул, и я сел в ожидании. И только сейчас понял, как устал. Бюллетень после пневмонии очень даже по делу выдают. Но должно хватить сил, чтобы попытаться доказать Николаю Ниловичу необходимость помощи нашей статье.
Вышли из кабинета двое явно пришлых ребят, с виду гражданские, и начальник их не провожал. Секретарша заглянула, тут же вернулась и кивнула мне, мол, заходи.
— Здравствуйте, Николай Нилович!
— Что, ещё одна статья? Придержи коней, Никита!
— Вы почти угадали. Только статья та же. Я хочу просить вас посодействовать её публикации за границей.
Бурденко откинулся на спинку стула и закрыл глаза.
— Зачем?
— Приоритет. Метод прост, развитие смежных исследований скоро выведет каких-нибудь американцев на тот же результат. Потом они скажут, что нас уважают, но ничего такого не слышали. И весь мир будет считать их, а не советских учёных, первооткрывателями.
— Ты так уверен, что никто ещё не сделал этого?
— Я вчера был в библиотеке. Ничего. Вот, я выписал все материалы, где хоть как-то упоминается массаж сердца.
Я полез в портфель, но Бурденко остановил меня:
— Не надо, верю. Но ты список далеко не прячь, пригодится когда-нибудь. Ладно, приоритет. По одной статье? Каких-то, извини, пацанов?
— Возраст в публикации не указывают, — улыбнулся я. — Главное: застолбить место. Чтобы в будущем никакой… э-э-э… коллега не мог сказать, что не видел.
— Ну, допустим, убедил. Заказывай перевод, попробую. У нас через Учёный совет проведём, не проблема. В Наркомздраве… тоже. А вот Главлит… Не самый оптимальный момент. Слишком уж рьяно разворачиваю кампанию… Но аргументация хорошая, согласен.
— Вот, пожалуйста, готов перевод на английский, — я вытащил первый экземпляр сегодняшней добычи и положил на стол перед Бурденко.
— Уже? — неподдельно удивился он.
— Да. Поехал в институт иностранных языков, попросил.
— Свои заплатил?
— Да, — кивнул я, но реакции не дождался. Николай Нилович просто принял к сведению.
— Почему не немецкий?
— Решил, что «Ланцет» лучше. Больше охват. Кроме Европы, ещё и американцы…
— Во что вы меня впутываете? — пробурчал Николай Нилович. — Пригрел на своей груди, ни сна, ни покоя теперь из-за вас. И кому я сказал в институте не появляться до выздоровления?
Но я хорошо запомнил взгляд Бурденко, когда первый непрямой массаж дал результат. И недовольным его назвать трудно. Надеюсь, визы он получит и тянуть не будет.
* * *
А больше в институт я и не ездил. Гулял, спал, неспешно писал статью о дефибрилляции. И читал. Уэллс в оригинале был лучше перевода. Живее, что ли. Помню, когда мне впервые попался «Человек-невидимка» на русском, книга показалась какой-то слякотной, мокрой. А тут — нет такого. Даже хочется перечитать ещё раз. Надо будет ещё съездить на книжные развалы. Вдруг попадётся ещё что-то хорошее. Вроде был Стивенсон, разные тома, в мягкой и твёрдой обложке, но я посмотрел — и потом отвлёкся.