Обычно старый охотник топтал грязь в тех районах, где каждый день был войной за право на ужин - по крайней мере, местные жители так рисовали это в своих воспаленных умах. Действительность, как и всегда, оказывалась куда более пресной и заканчивалась покупкой бутылки чего-то крепкого. Пути этих двух миров, мира блеска и мира грязи, казались параллельными прямыми, но сходились в одной точке: в липком, бессознательном бреду. Какая разница, чем вы травите себя и какие слова при этом себе говорите. Не имеет значения, что в твоей руке: граненый стакан с дешевой водкой или доза качественного ЛСД. Итог один: вы лежите на загаженном вами же диване в роскошном номере отеля или у себя дома и умираете, медленно теряя связь с реальностью. Деньги лишь позволяли обставить эту смерть с шиком. По крайней мере, диван, заблеванный собственной кровью, будет от известного бренда, а на бренном теле будет гнить тряпка от Гуччи.

Владу предстояло вдохнуть новый воздух Москвы. Воздух амбиций, высоты и современности - воздух Москва-Сити. Его черная Ауди, хищник из металла, бесшумно подкрадывался к одной из башен из стекла и металла. Они нависали над городом гигантскими надгробными плитами, с которых открывался вид на всю эту суету. За свою нечеловечески долгую жизнь охотник повидал достаточно прекрасных видов, чтобы знать - конец у них всегда один и тот же.

- Ого! - выдохнула Лена, приподнимаясь на сиденье и выглядывая в окно. - Какие здоровые! Это мы здесь будем жить?

- Похоже на то, - как всегда, коротко ответил Влад.

Черная Ауди замерла перед массивными челюстями ворот подземной стоянки. По лицу Влада скользнула тень растерянности. Мир мчался мимо, меняя облик быстрее, чем старый охотник успевал его запомнить. Его память, перегруженная многими десятками лет, была не способна перерабатывать всю информацию, которая проходила сквозь его сознание. Присутствие чужого в черепной коробке тоже вносило свои коррективы. За столько лет одержимости восприятие атрофируется, краски блекнут, все становится неотличимо серым. Новые гаджеты не вызывают ничего, кроме безразличия, новые лица стираются из памяти, не успев отпечататься, и только охота все еще вызывает желанный стук в груди.

Повисла тишина, длившаяся около минуты. Наконец Влад подал голос:

- Пойду найду кого-нибудь, чтобы открыл нам ворота.

Лену раздирали противоречивые чувства. Она знала причину его поведения, но принять ее было тяжело. Ее предыдущий наставник, хоть и был на несколько десятилетий моложе Влада, уже начал проявлять те же симптомы.