Как это не похоже на синьорину Доминику.

- Когда это произойдёт?

- В конце мая! Примерно через два месяца. Доминика его жена всё же, а не сестра. Я так и думала. В лучшем случае они аферисты. В худшем же…

- Я помню, что настоящий синьор, князь был смертельно ранен в Париже во время очередных волнений. Об этом, странно глядя мне в глаза, говорила Доминика, но я не акцентировала тогда внимания на её словах. Восставшие бросили его окровавленное тело вместе с остальными трупами возле Бастилии. Я просто уверена, что сейчас это совсем другой человек.

- Что же Доминика? Она разве не видит подмены?

- Может, потому, что видит … С ней и случится это. Может, поэтому она и пошла на связь с нашим кузеном, потому как не считает князя супругом. А может, и не связь это, а инсценировка.

- Что же нам делать? Зачем Родерик ввяжется во всё это? Он обвенчается или нет в конце марта?

- Мы не должны видеться с ними со всеми, иначе пройдём по делу как свидетели.

- Или подозреваемые!

Я вновь стала просматривать материалы газет, унеся их ближе к свету. Меня интересовала именно криминальный отдел.

- Вот! А это про доктора Кеннет Брауна, посмотри он практиковал на женщинах, прерывая им беременности на ранних сроках. Он из Дарема, но переедет в Лондон. Его тоже вычислят и возьмут под арест. Получается, это он отравил тогда ту женщину, что хотела ехать с нами в дилижансе. Но это произойдёт позже… Найдут ещё один труп одинокой леди.

- А что напишут про князя?

Однако, как я не искала, взяв увеличительное стекло и всматриваясь в фотографии с газет, так ничего и не находила. Преступлений было много, наказаний тоже.

Становилось страшно.

*****

Все последующие дни мы не выходили из особняка. Как, впрочем, и не принимали гостей. На все наши раздумья ушла примерно неделя. Затем решив не разлучаться, мы с Аидой отправились в банк. Обменяв определённую сумму бумажных фунтов на слитки золота, забрав их с собой, мы решились в крытом экипаже заехать на территорию порта Лейт. Путь был неблизким, но мы надеялись увидеть судно, которое, возможно, отправлялось бы в Российскую империю.

Это не были метания от безысходности, оттого, что мы не знали, как поступить. Отнюдь. Мы решительно просчитывали буквально любые свои возможности.

Продолжая вести себя, как прежде, понимали, что так или иначе встретимся с кузеном. А после попадём под подозрения. Свидетелями тоже быть не хотелось. Не имело для нас смысла занимать чью-либо сторону в истории, которая примет такую огласку.

В порту Эдинбурга судов собралось столько, что рассмотреть их все было совершенно невозможно. Множество кораблей и яхт разного калибра, пришвартованных вдоль набережной, выглядели словно архитектурные сооружения, занявшие всю гавань. По периметру порта двигались люди, лошади тянули подводы, нагруженные товарами, создавая определённый ритм портовой жизни.