- Прежде чем снимать её, вытащи шпилю на боку, будь осторожна с кружевом. Женские шляпки, это целая история.
Дилижанс тронулся.
- Если Ливерпуль такой же, как и это несчастье, которое зовут городом, то я не хочу в нём жить.
- Нора, ослабь мне шнуровку пожалуйста, я спать хочу жутко. Думаю, что в Лидс, мы прибудем ближе к вечеру. Нужно будет как можно больше узнать о нём. Отбиваться от пьяных моряков и портовых шлюх мне совершенно не хочется. Нам, наоборот, нужно залечь, как говорится, на дно. Думаю, сказав всем, что я сильно переутомилась в дороге и не могу следовать дальше, мы эти облегчим не только себе участь.
А если не станем забирать часть платы до конечной станции у милого мистера Пирсона, то запомнимся ему самыми лучшими пассажирками. Мы попробуем снять меблированные комнаты в городке Лидс и пожить там примерно с месяц, а после определиться со своей жизнью. А сейчас, извини меня, но я решительно настроена на сон, можешь завтракать без меня, я позже.
Глава 11
Сняв с головы небольшую кокетливую шляпку в стиле чепец «а-ля Шарлотта Корде», скромно убранную лентами и кружевной наколкой, я с недоумением крутила её в руках. Сознание до сих пор отказывалось воспринимать происходящее. После пережитой ночи, я, наверное, только и могла думать, про то, что для меня этот головной убор очень необходим. Обесцвеченные волосы с тёмными корнями, могли показаться странными для любого человека в этом времени. Хотя времена директории во Франции диктовали вовсю уже свою моду. Короткими стрижками и наоборот в беспорядке распущенными волосами было никого не удивить.
Однако мы в Англии сейчас, и хаос из волос, стриженных каскадом в двадцать первом веке, нужно будет всегда скрывать головным убором. Скрывать до поры до времени, я думаю, ещё очень долгое время.
Перед отъездом глянув в гостинице в зеркало, я замерла в шоке. Это произошло как раз перед тем, как Аида правильно упаковала мою голову в этот атрибут женской красоты. Стянутые резинкой в маленький хвостик отросшие волосы, черты лица, отдалённо напоминающие мои в юности.
К этому я была морально готова.
Но как быть с тем, что в каждом моём движении проскальзывала неуверенность, словно я примеряла чужую роль, опасаясь выдать себя одним неверным шагом. А ведь так и было на самом деле.
Так и было.
Нервозность во взгляде, бегающем по сторонам, указывала на внутреннее напряжение, а тёмные круги под глазами, глубокие тени усталости, говорили о бессонных ночах и пережитых страхах. Это были приметы, которые безошибочно выдавали во мне действительно «коренную» беженку, человека, на долгие годы вырванного из своей привычной среды обитания.