- Где вы были весь этот день, княжна Алекс? Где ваша камеристка? Отвечайте!
Мужчина лет сорока с небольшим был суров.
- Позвольте объясниться, милорд.
Моя леди Иден совершенно бесстрашно, она медленно шла, а после отработанным, идеальным жестом, отдала верхние одежды и багаж прислуге.
- Это всё из-за нас с сестрой. Оказавшись сегодня в Петербурге, мы только и смогли, что воспользоваться помощью вашей дочери. Это чудо, что она согласилась помочь. Мы ждали все вместе кузена Родерика Мак-Данбар в Летнем Саду практически весь день. Он обещал снять нам апартаменты для проживания, обещал устроить на чужбине. Но что-то пошло не так… Мы разминулись возможно. Не знаю!
- Кто вы, леди?
- Представительницы старинного шотландского благородного рода Мак-Данбар: - леди Иден и леди Элинор. Мы просим оказать нам содействие и приютить хотя бы на одну ночь, а после рекомендовать к покупке достойное жильё.
- Покойный князь Данбарских кто вам леди?
- Наш предок с сестрой.
- Вот как?
Он смотрел молча на замершие женские фигурки в фойе своего огромного дома. А я думала о том, что мы, наверное, с Аидой просто ненормальные, потому как покинули уютное гнёздышко и с головой окунулись в новую авантюру. Но как же сладко звучал для меня русский язык в этот вечер. Господи, помоги нам задержаться в этой стране.
Глава 31
Весьма милостиво хозяин дома — князь Львов Пётр Алексеевич нам выделил гостевые покои. В них вела широкая деревянная лестница, а после низкие, искусно изукрашенные резьбой по дереву двери. Они были покрыты тёмным лаком и напоминали дворцовые. В покоях прислуживали молчаливые девушки в русских сарафанах и блузах изо льна. Они исподволь рассматривали нас с сестрой, впрочем, как и мы их, во все глаза.
Жизнь в Шотландии казалась сном, который привиделся будто бы вдруг.
- Сколько звуков чужих. Всё иначе в этом доме. Нет размеренных шагов мистера Холмса. Я уже по нему скучаю.
- Ужин плотный. Не усну. Миссис Дэй как она следила за нашим питанием, дотошно согласовывая меню.
- Так ты и не ела ничего почти. Отчего тебе дурно? А как князь смотрел за нашими манерами. Мне казалось, что прибор из рук вот-вот выскользнет.
- Господи, да сам он ел только ложкой и вилкой, а каким жёстким взглядом пронзал. Дочь его боится до одури. И я начинаю бояться, если честно.
- Самодур, он, леди Элинор. Как есть самодур. Он мне напоминает актёра какого-то.
- Точно!
- Что завтра делать будем?
- Посмотрим.
Зевнуло устало, отбросив манеры, зарылась в перину. Внутри у неё, наверное, лебяжий пух. Господи. Какая роскошь. Говорят, лебеди этот пух роняют при линьке, его собирают годами. Нас разделяло с Аидой узкое пространство. Широкие кровати стояли очень близко, но всё же каждая у своей стены. Я просто утопала в мягкой перине и облаке тонких простыней.