— Ну и хорошо, что знаете, — ёрзает на стуле Паньшин и усаживается поудобнее. — А запатентовать? Мы же с вами договаривались, что сначала подаём прошение на получение привилегий и только потом отдаём самолёт. А тут вон как получилось. И пришлось мне в срочном порядке заниматься нашими делами. Надеюсь, я всё правильно сделал?

— Конечно, правильно, — восклицаю.

— А деньги? Их же нужно было в банк положить!

— На чей счёт?

— Пока на счёт вашего папеньки, — разводит руками Паньшин.

На папенькин, значит, на папенькин, — не вижу в этом ничего плохого. Лишь бы не на свой. И дело не в том, что я ему не доверяю…

Впрочем, кому я тут вру? Конечно же, не доверяю. Да я тут вообще никому не доверяю! Себе если только, да и то изредка. «Ибо слаб человек…»

Внимание привлёк шум в коридоре. И даже смех раздался. Впрочем, смеялись там недолго, тут же знакомый докторский рык оборвал развеселившихся больных, и наступила тишина. Лишь неясные тени быстро промелькнули за матовым стеклом двери. Наверное, больные по палатам разбежались, чтобы под горячую докторскую руку не попасть. А то выпишет чего-нибудь этакого, и вообще надолго о смехе забудешь. Потому что как только рассмеёшься, так сразу на горшок и помчишься. В надежде не опоздать…

Только было собрались с Паньшиным наш увлекательный разговор продолжить, как дверь снова заскрипела. Александр Карлович оглянулся, ну а мне и оглядываться не пришлось. Так, глаза скосил в сторону, на очередного любопытного выздоравливающего.

Кто, как не выздоравливающий будет любопытство своё тешить? Больному оно не нужно, больному лишь бы не болело.

Дверь ещё сильнее приоткрылась, и в комнату величаво и торжественно вплыл огромный букет цветов!

Остановился прямо посередине прохода между койками, затоптался на месте. Да не букет затоптался, а тот, кто его нёс! Смотрю на ноги в точно такой же пижаме, что и на мне сейчас надета и недоумеваю. Нет, понятно, что попросили передать. Но… Цветы? Мне?

— Вот вы где! — мы с Паньшиным одновременно оторвались от созерцания этого огромного букета и наконец-то обратили внимание на остальных гостей.

Вот так и теряем мы лучших товарищей! Это я про себя, если что. Сначала отвлекающий фактор срабатывает, а потом делай с клиентом всё, что хочешь. Не только Александр Карлович, но и я, грешный, настолько был ошеломлён этими цветами, что напрочь позабыл о контроле. И прозевал остальных гостей.

Буквально за букетом оказалась наша знакомая блондинка Анна Алексеевна. Стоит, улыбается нам. Или мне? Да какая теперь разница! Главное, улыбается, ну и локоток в перчатке батистовой в сторону отставила. Рядом с ней тающий от близости с такой женщиной мой лечащий врач стоит, этот самый локоток рукой своей поддерживает. За ним углядел край такой же огромной, как и букет, плетёной корзины с крышкой. Кто уж её держит, не рассмотрел, не до того стало.