Глава 17
А ведь симпатичная девица, думаю, всё есть, фигурка стройная, грудь красивая, да и ниже талии, наверное, всё так же замечательно выглядит и глаз радует, а почему же тогда по спине мурашки ледяные бегают? На уровне подсознания срабатывает неприятие. И что делать?
В этот момент удивительно к месту припомнилось недавнее возмущение доктора на утверждение Катанаевой о плохом питании в больнице.
И я иду на поводу у собственного подсознания, отказываюсь от угощения, ссылаюсь на недавнюю операцию, на диетический режим питания. Уверен, возмущённый врач меня поддержит в этом маленьком обмане, не выдаст. Да и не обман это, а забота о собственном здоровье! Глядя на меня и Александр Карлович что-то засомневался.
Как ни уговаривала нас девица испробовать на вкус жареную птицу, Паньшин отказался вслед за мной от угощения наотрез, сослался на якобы больной желудок и застарелую язву. Ещё и отшутился, мол, профессиональная болезнь адвокатов, потому что желчи в них много.
И всё это время Карлович то и дело на супругу косил глазом. Опасался, наверное, что она не так внимание к нему этой девицы понять может. Или к нам? Нет, наверное, всё-таки к нему, ведь он же именно её интересы в каком-то там судебном процессе представлял? Запутанное, я вам скажу, дело, все эти процессы, а у юриста точно морденция в пушку, иначе чего бы он так волновался по этому поводу…
Чем больше упирался Паньшин, тем сильнее горячилась Анна Алексеевна. Отступила только тогда, когда про больной желудок услышала. Не знаю, как отреагировала на такую отговорку наша гостья, мне со спины не видно, но удивление на округлом лице Симы при этих словах я успел углядеть.
Удивление как возникло, так и пропало. Так же быстро, что я даже засомневался на мгновение, а было ли оно? Но Сима женщины умная, соображает шустро и опять же во всём солидарна со своим супругом. Он от угощения отказывается, и она туда же.
— И не уговаривайте, — машет перед собой своей пухлой ручкой. — У меня режим. Диета строгая. Видите, какая я полная?
После этих слов гордо поднимает голову, выпячивает объёмную грудь, больше похожую на два воздушных шара, и тут же отводит назад, распрямляет пышные плечи. Ну да, такую тяжесть постоянно таскать — поневоле сгорбишься. И потихоньку, потихоньку, чтобы внимание не привлекать, ногой под кровать принесённую с собой корзинку задвигает. Всё понятно, компромат прячет. Значит, в корзине точно не овощи с фруктами, а какая-нибудь несчастная курица…
Да и впрямь, чего это Катанаева так настойчиво нам этого гуся втюхивает? Ишь, какая настойчивая. Крепче банного листа клеится, так и липнет.