На моё счастье или несчастье, тут же перед ней оказался кто-то из молодых офицеров и самым галантным образом пригласил на танец. Девушка согласилась. А я испытал мимолётное сожаление за упущенную возможность и собственное косноязычие. Нет, в такие мгновения нужно выбрасывать из головы изобретения, мысли о самолётах и развитии авиации, прекращать вести всякие заумные разговоры с генералами и прочими высокопоставленными персонами. Бал это бал, а не рабочий кабинет, отдыхать так отдыхать!

— Николай Дмитриевич, — окликнул меня Паньшин из-за колоны. — Утром вылетаем? Или позже?

— Утром, — кивнул, вздохнул и зашагал к ожидающим моего возвращения Валевачеву с Романовым. Мечтать об отдыхе не вредно, а реальность вот она, упустишь возможность сейчас, потом сто раз пожалеешь…

— Утро раннее красит чего-то там в розовый цвет, — подхожу к самолёту и довольно мурлычу вполголоса немудрёную песенку. Привязалась сегодня с подъёма, приклеилась, как банный лист и отставать не желает. А и ладно, мне с ней веселее.

Лапушкина, к моему удивлению, будить не пришлось, он и в самом деле бодрствовал. Принял доклад и отпустил ночной караул отдыхать. Правда, перед тем как отпустить, поинтересовался — не случилось ли ночью каких-либо странных событий? Напомнил о недавней диверсии. Но всё оказалось в порядке, никто к самолёту не приближался, всех любопытствующих сразу отсылали прочь.

— А ещё, — полицейский доверительно улыбнулся и понизил голос. — Нам даже деньги предлагали за право посидеть в кабине! Но мы же понимаем, что на службе находимся. Поэтому ни-ни!

Это называется — никто не приближался? Здорово…

Хотя, тут я немного не прав, это же полицейских хотели подкупить, а к аэроплану на самом деле никто не приближался.

Пришлось по этому поводу расстаться с несколькими серебряными рублями — подобное рвение к службе необходимо поощрять. Ну и намёк понял, опять же и на словах поблагодарил.

Кстати, отпускал Лапушкина с помощником, и даже мысли в голову не пришло, что тот может мне не подчиниться. А ещё сообразил, провожая взглядом удаляющихся дежурных — они же не мои подчинённые! Тогда какого лешего слушаются? Интересно…

Утро раннее, солнце только-только горизонт на востоке в рыжий цвет окрасило. Даже облака у меня за спиной чёрно-синие, там, на западе, ещё ночь царствует. Паньшина пока нет, утро — понятие растяжимое, наука мне на будущее, нужно точное время назначать. И зеваки отсутствуют. Вообще тишина неимоверная, птицы, правда, чирикают робко, но эти звуки проходят фоном, и я на них не обращаю никакого внимания.