Подходим к точке расчётного начала снижения. Пора! Ещё немного, и будет ясно, не зря ли мы сюда летели? Достаточно ли эффективно на практике всё то, что я в теории государю доказывал?

Прибираю обороты, мотор тут же отзывается на движение РУДа, вздыхает и послушно притихает. Еле слышно рокочет выхлоп за бортом и даже становится слышно, как шуршит воздух в расчалках. Жду, когда скорость упадёт до семидесяти пяти по прибору, и только тогда плавным движением кисти отдаю ручку от себя. Немного, лишь бы перевести самолёт в пологое снижение. И дальше просто слежу за скоростью, чтобы она так и оставалась на этой отметке. Начнёт расти, уменьшу уголок планирования, упадёт — увеличу угол. Всё просто.

Впереди внизу всё спокойно, нас не услышали и тревогу не подняли. Сейчас, когда подлетели ближе, стало понятно — внизу не один лагерь, а два. Второй из угнанных из кишлака жителей. Пленников. Хорошо, что он чуть в стороне от главного располагается. Опасно всё равно, можем кого-то из них зацепить.

Изотову точно такая же мысль в голову пришла. Переглядываемся с ним, какое-то короткое мгновение смотрим друг на друга и… Продолжаю снижаться на цель. Нужно постараться положить бомбы точнее, вот и всё. А полковник поднимает камеру, щёлкает затвором фотоаппарата…

Скользим по косой от склона, выходим из тени под солнечные лучи. Классический заход на цель со стороны солнца. Попробуй нас разгляди в таких условиях. Да и некому пока разглядывать, спят все внизу.

Взгляд в прицел, поправка в курс, всё внимание на палатку. Остальное фиксируется мельком, но не менее отчётливо. Отмечаю чуть дымящие походные костры, спящих вповалку вокруг них бандитов. Даже дремлющих у костра караульных сумел засечь. Почему-то думал, что бандитов здесь будет много больше. На самом деле оказалось не так. Громкое название «отряд» включает в себя от силы человек тридцать боевиков. Точно сосчитать не получается, они там вповалку спят, но не думаю, что сильно ошибся.

— Приготовились! — командую.

И тут же ловлю на себе взгляд Изотова. Занервничал полковник, заволновался. Ничего, осталось совсем немного потерпеть. Ещё немного, ещё чуть-чуть и цель, наконец-то, вплывает в перекрестие прицела… Пора!

— Сброс! — рявкаю в голос и рву рычаг сброса на себя. Краем глаза контролирую напарника, чтобы не зевнул.

Самолёт вздрагивает, вспухает. РУД вперёд, до максимала, и сразу же вверх, в сторону реки. Мокрая от пота спина леденеет, замирает в ожидании разрывов. Лишь бы всё сработало, как надо! Эти несколько секунд словно резиновые, тянутся и тянутся. Вот уже и реку проскочили, уже дымящий кишлак под нами, а внизу тихо. Неужели не сработало?