Жандармский офицер передал узелок Пантелееву, проговорил ему что-то тихим голосом и, получив разрешение, спустился по лестнице.

Александр Ильич же, развернулся с гордым видом и направился к государю бодрым шагом.

— Вот, — протянул ему узелок.

— Что это? — нехорошо прищурился Александр Александрович.

— Голова, — выпрямился Пантелеев, удерживая узел на вытянутой руке.

— Вы с ума сошли, генерал? — возмутилась Мария Фёдоровна. — Принести сюда такое. Здесь же дети!

— Да вы только гляньте, что это такое, — принялся развязывать узел Пантелеев. Да не удержал генерал свёрток, вывернулся из пальцев уголок платка, вывалилась голова и упала на пол. Вскрикнули впечатлительные барышни где-то за спиной царственной четы, побледнели Ксения с Ольгой.

— Вот! — жандарм подхватил с пола голову за волосы и выставил перед собой на вытянутой руке. — Прошу, ваши величества. Вы только гляньте на это.

Голова пучила круглые нарисованные глаза и, казалось, издевательски при этом подмигивала.

— Прекратите! — остановила генерала императрица и опустила глаза, потом и вовсе отвернулась в сторону. — Немедленно уберите ЭТО прочь!

— Да вы только гляньте, это же форменное издевательство, — не успокаивался генерал и сдёрнул с удерживаемой в руке головы шлем и очки, выставляя на всеобщее обозрение нарисованную на дерюге физиономию и торчащую во все стороны солому из разошедшихся швов на темени.

— Александр Ильич, настоятельно прошу вас сейчас же убрать прочь эту гадость, — нахмурилась Мария Фёдоровна, продолжая при этом смотреть куда-то на поле…

— Да, Александр Ильич, право слово не нужно было этого делать, — укорил генерала император. — Унесите это.

И, не обращая никакого внимания на растерявшегося жандарма, постарался успокоить супругу, мягко взял её за руку и обернулся к порученцу:

— Немедленно доставить ко мне этого… Этого… Этого, — легонько пожал женские пальчики своими, нахмурился и усмехнулся. Наконец-то подобрал нужное определение. — Авантюриста!

И кивком головы указал растерявшемуся генералу на выход. Ещё и грозно нахмурил брови, поторапливая тем самым явно замешкавшегося жандарма.

— Кого доставить? — удивилась Мария Фёдоровна. Осторожно высвободила руку, на мгновение задержав кончики пальцев в мужниной ладони и при этом нежно и незаметно её погладила, бросила быстрый взгляд на заснеженное поле, на присыпанное снегом тело. Или уже не тело, а всего лишь чучело, вокруг которого господа полицейские продолжали держать оцепление, и отвернулась. Мельком оглядела нахохлившуюся, притиснувшую к груди руки растерянную Ольгу, плотно прижавшуюся к Александру и явно испуганную Ксению. Ещё раз глянула на поле, нахмурилась и спросила. — Он же… Да как же это?