— А то сено не горит, — пробормотал лишь из одного чувства противоречия. Так-то отец прав, косность мышления никуда не делась. Всё новое трудно и долго приживается.

— Ещё как горит, тут ты прав. Но машин от этого больше не продают. Ты редко бывал в столице, поэтому не знаешь, как мало автомобилей ездит по улицам. А самолётов будут покупать ещё меньше. Разоримся, сын!

— Не разоримся! Мы же не будем в одно самолётостроение упираться! Наладим производство хозяйственной мелочёвки, подберём наиболее ликвидное из моих привилегий. Выйдем на самоокупаемость, никуда не денемся. А самолёты можно предложить военным.

— Тут ты прав. Если получить военный заказ, то… — отец спохватился. — А тебе это зачем нужно? Или ты передумал поступать в училище и решил стать промышленником?

— Мал я ещё для промышленника, — успокоил отца. — И в училище поеду. Отучусь, стану офицером, а там будет видно, куда дальше идти.

— Слышу речи не мальчика, но мужа, — довольно улыбнулся отец. — Ладно, насчёт приобретения земли я подумаю, посоветуюсь в Паньшиным, послушаю, что он на это скажет. Всё-таки отстал я от столичной жизни, перестал следить за происходящими в ней событиями. Может быть, тебя уже кто-нибудь опередил с твоими самолётами!

— Не опередил, не радуйся, — улыбнулся в ответ. И предложил ехидным таким голосом. — Кстати, ты со мной полетать не хочешь? А то я сейчас ещё разок намереваюсь в небо подняться!

— А и полетели. С превеликим удовольствием! Только Дарье Александровне говорить не будем, договорились?

— Договорились…

Отец, словно маленький, осторожно приоткрыл дверь. Поморщился, когда та еле слышно скрипнула, высунул голову в холл, осмотрелся и только тогда выскользнул из кабинета. Поманил меня следом за собой. И мы почти что на цыпочках проследовали таким образом мимо выпучившего глаза на наши художества дворецкого.

Так же тихонько постарались спуститься с крыльца и только потом быстрым шагом направились к самолёту.

А там всем руководил Прокопыч. Любопытный народ толпился поодаль, у ограды, а подмастерья кузнеца протирали мотор замасленными тряпицами. Наводили блеск на металлические части.

— Я гляжу, кузнец совсем свою кузницу забросил? — на ходу обернулся отец.

— Это же и его детище тоже, — вступился за мастера. А то ещё обрежут ему финансирование, как жить будет?

— Тоже мне, детище, — фыркнул отец. — А порулить дашь?

— Мал ещё, — нахмурился. И рассмеялся, увидев вытянувшуюся физиономию родителя. — Шучу. Конечно же, дам!

— Ишь, шутит он. Я вот тоже как сейчас пошучу, — хмурится отец. А в глазах чёртики так и пляшут. Оценил, выходит, шутку.