А много, однако, усилий ему пришлось приложить, чтобы раму едва-едва приоткрыть! Даже лицо покраснело от натуги. А уж сколько скрипу при этом было, не передать. Давно не открывали, что ли?
Легонько сквозняком потянуло. А ведь дверь закрыта. Вентиляционные каналы? Кто его знает? Зато не почуял, как ожидал, запахов навоза. Почему-то уверен был, раз сельская местность, раз усадьба, то обязательно должно было и навозом пахнуть. Мол, одно от другого неотделимо! А тут ничего подобного не унюхиваю, не пахнет!
Зато явственно потянуло ароматом цветущей сирени! Выходит, всё-таки весна! Вот и определился окончательно с временем года. Осталось узнать сам год. И век…
Кстати!
— Не обидится доктор-то? Что его прочь выпроводили? Да ещё и на кухню?
— А чего ему обижаться, если он и так там прижился? А если и обидится, так что? Деньги увидит, враз все обидки свои позабудет.
— Ну и ладно, коли так.
Никогда не говорил в таком тоне и таких оборотов и словечек не употреблял в разговоре. А тут сами собой с языка срываются. Про поведение промолчу, тут всё почти привычно. Или не совсем? Иначе почему дед так странно на меня посмотрел? Я что-то не то или не так сказал? Да и ладно! Спросит, думаю…
— Умываться или сразу завтрак подавать?
Вздрогнул даже, настолько неожиданно вопрос прозвучал. Да ещё почти что над ухом! Ишь, подкрался! А я задумался, контроль за обстановкой утратил. Нехорошо!
— Умываться! — даже не задумался, сразу вылетело.
После прикосновения липких докторских пальцев кожа просто невыносимо зудела!
— И развяжи уже меня!
— Доктор не велел, — отмахнулся дядька.
— Велел, не велел, — не согласился. — он что угодно сейчас наговорит, лишь бы подольше здесь задержаться. Да развяжи же ты! Нормально я себя чувствую, нормально! И переломов у меня никаких нет! Так, ушибы только.
— Как, нет? Я же сам тебя из сарая беспамятного выносил на руках! Там любому сразу понятно было, что без переломов не обошлось!
— Любому, — скривился. — Ошибся ты! Говорю же, нет никаких переломов! Да развяжи же! Сил больше нет терпеть! И умываться прикажи!
Дядька в очередной раз пристально глянул. Замер на секунду, даже рот открыл, сказать что-то хотел. Да передумал, звучно плямкнул губами и всё-таки прислушался к моим словам, принялся меня освобождать от поднадоевших пут! Свобода! Ура!
Развязал верёвки и прочь пошёл. Из спаленки. Наверное, чтобы распорядиться насчёт помыться и позавтракать!
Что опять не так я сказал? С чем прокололся? Неужели прежний хозяин этого тельца умываться не любил?
Глава 3
Пока никого не было, попробовал ещё раз пошевелиться! Потянулся, аккуратно, буквально по миллиметру растягивая мышцы. Расслабился так же медленно. Пара вдохов-выдохов и ещё попытка. Осторожно напрягся, прислушиваясь к каждому суставчику, к каждой косточке — не хрустнет ли? Не прострелит ли острой болью?