— Опять же, голова! — поднял указательный палец к потолку.

— Что голова? — переспросил старик, оглядываясь на меня.

— Ушибленная! — доктор посмотрел на него, как на несмышлёныша. И куда вся былая растерянность делась? — Сотрясение, понимать надо! У Его сиятельства после такого могут быть абсолютно непредсказуемые последствия! О головных болях, сопутствующих им кружениях не говорю, это и так понятно! Что угодно может измениться в ощущениях! К примеру, самое простое, м-м, возможно даже изменение вкуса! Съест чего-нибудь, а оно для него уже и не того! Нельзя! И всё! Тут же смотреть нужно, рядом постоянно находиться. Или вообще глотательные рефлексы нарушены, а ну как не в то горло пища пойдёт? Кто тогда Его сиятельству поможет? Кто спасёт? Уж не ты ли? А спросят потом с кого? С меня!

Посмотрел на дядьку с видимым превосходством, приосанился и уже ко мне обратился:

— Ваше сиятельство, я рядом с вами сейчас обязательно находиться должен! До обеда хотя бы. Поймите, просто обязан по роду деятельности!

Ай, хитрован! Как лихо ситуацию к своей пользе повернул!

— С головой у меня всё хорошо. И с рефлексами тоже! Так что я вас не задерживаю. Ступайте на кухню, там вас накормят, — нахмурил брови. Ну, чтобы не вздумал противоречить, а то уже рот начал открывать. Не нравится, что на кухню? Так не в столовой или как она тут называется, тебе накрывать!

Пришлось добавить:

— И напоят! А за мной дядька присмотрит!

Последнее успокоило доктора, он кивнул и попятился к двери. Так задом и пошёл. Потому, что старик снова на него попёр! Правда, перед этим на меня коротко глянул, в ответ на мой смеющийся взгляд брови поднял, пожевал губами, словно удивился чему-то, и только тогда начал выпроваживать лекаря прочь из моей спальни.

— Не напирай! — пятясь, отмахивался руками доктор от дядьки.

— Слышал, что Его сиятельство приказал? Ступай на кухню, голубчик, ступай. Заждались тебя там, — продолжал напирать старик. — Наливка греется, водка стынет! Пришлём за тобой, коли что.

Выдавил его в коридор, не слушая дальнейших возражений, захлопнул перед докторским носом дверь, прошёл к окну, отдёрнул полностью шторы. Обернулся, посмотрел на меня ещё раз, но уже пристально и каким-то критическим, что ли, взглядом, пожевал губами:

— Проветрить, что ли? Позволишь окошко приоткрыть, твоё сиятельство?

Кивнул только. Этого, думаю, будет достаточно. А хорошо, что окошко в поле моего зрения оказалось. Удачно кровать поставили, можно на облака смотреть. Они так причудливо в стеклах искривляются, хоть какое-то развлечение.