— Рой. Ты должен дать имя сыну.
— Я не имею на это права.
— Это твой сын. Если ты успел заметить, он — только оборотень. Волк. В нем течет только твоя кровь. Он не опасен этому миру.
— Оборотень, прошедший оборот до рождения. Его сила почти равна силе богов, которые оставили нас перед великой битвой. Хватит ли у меня сил быть ему наставником?
— Ты сомневаешься в себе?
— Но ведь ты в нас усомнилась?
— Ваша одежда… Разве вы не дали мне повод? — Я, наконец, смогла встать. Малыш на руках придавал уверенности, но прикрываться им я не стану. Мужчины синхронно подскочили ко мне, чтобы поддержать и принять ребенка. Я же сделала шаг в сторону колыбели сама. Осторожно положила в нее сына. С надеждой, что буду так делать еще и еще. — Чувствую, разговор будет не из легких.
— В этом ты права. Мы оба виноваты перед тобой. И за эту провокацию с одеждой тоже. О своей сути и о роли охотников ты узнала из той книги, что открыть может только мет? — Хаади тогда специально сказал мне о ней?
— Из всех трех. Но только в последней были картинки с охотниками в традиционной форме. Знания, что записаны в них, доступны только метам. И каждая начинается с клятвы неразглашения. Так что из всего там прочитанного могу сказать, что я не представляю опасности ни для кого, пока меня не вынудят пойти против мира. Именно поэтому моя суть скрыта от всех. Пока это тайна, пока кто-то не очень обремененный совестью не вознамерится использовать мои способности из корысти, миру ничего не угрожает. Так что моя жизнь в ваших руках. Решайте. И Рой. Ты отец. В традициях всех миров имя первенцу дает именно отец. По крайней мере, я так всегда думала.
— Мы свободны от клятвы. Тебе просто нужно решить, с кем ты останешься в соответствии с традициями своего мира, Рада.
— Вы так хотите идти по традициям Земли? Хорошо. Я приму любое ваше решение. Сколько вам нужно времени? До утра хватит?
Эпилог.
Его я не ждала. Не ждала и не вызывала. Но он снова был тут. И снова с претензиями.
— Тебе не кажется, что пора перестать быть ребенком? — Его взгляд приковал меня к кровати и мешал даже пошевельнуться. Он выговаривал спокойным тоном, без экспрессии, почти без негативных эмоций. Как увещевает добрая старая бабушка расшалившегося малыша, случайно разбившего не очень ценную вазу и порезавшего об осколок палец. Это было так непривычно. Так не вязалось с образом разгневанного гиганта, сверкающего страшными красными глазами, что я решилась с ним поспорить.
— С чего ты взял, что я…
— Не перебивай! Да. Пора перестать быть эгоистичным ребенком. Пора перестать плыть по течению, тупо барахтаясь, чтобы не утонуть.