Вернулась к недочитанной книге.
Мироустройство пятидесятивековой давности было для меня малоактуально. Но довольно скучный текст отлично отвлекал от так испугавших меня мыслей. Скучный ровно до той страницы…
У нагов тоже были истинные.
Аши.
Глава 31.
Неясная тревога била по нервам уже не первый день. Никакой видимой причины для нее не было, кроме затянувшегося отсутствия Хаади. Я уговаривала себя, что наг здесь не первый день. И что богиня обрекла его на бессмертие. Но все же ощущение предэкзаменационного мандража не проходило. И чем дальше я искала его причину, тем больше склонялась к мысли, что беда грозит не мне и не Хаади. Элройд. Сегодня опять он мне приснился. Тот, мечущийся в горячечном бреду на тюфяке, брошенном на пол избушки.
Его бред можно было считать бессмысленным набором слов и их фрагментов. Но в почти безнадежной надежде вытащить его из лап и зубов смерти, я многое успела понять и разобрать. Трагедия, случившаяся у него в доме, была явной подставой. Ловушкой. И цель ее — сделать из него изгоя. И преступника. Рассорить с лучшим другом. И… загнать… отправить на эшафот, если я правильно разобралась с законами оборотней, пусть и многовековой давности.
Артефакт для работы с корреспонденцией был здесь же, в библиотеке. Его внешний вид, примерный принцип работы и оформление послания я нашла в одной из книг, еще когда заинтересовалась, как здесь обстояли дела с почтой. Заклинание отправки почты было активным. Оставалось сделать так, чтобы никто, кроме правителя письмо прочесть не смог. И чтобы письмо привлекло только его внимание. Чисто внешне это удалось придумать. Я сверну лист солдатским треугольником. Закрыть готовой печатью особого труда не составит, судя по имеющейся тут же инструкции. Нужен был ключ. Открывающий письмо ключ. В начинающейся панике я не придумала ничего лучше, чем имя погибшей жены Роя.
В надежде, что я не опоздаю со своим тугодумством, села за письмо. Сочинения и в школе мне не давались. Писем никогда не писала — некому было. Самая длинная смска отправленная тогда…. Неважно. Важно, что писать придется на языке настолько далеком от всех земных, что представить страшно. Но говорю и читаю я на нем без труда.
Сначала черновик. Села. Взяла бумагу. Пишущий стержень, по виду очень смахивающий на наш карандаш, но оставляющий за собой четкую и яркую линию. Был у меня маркер. Оставляющий очень тонкий след, очень похоже.
И на первом же слове зависла. Банальное «здравствуйте» в этом мире отсутствовало. Судя по тем же книгам, каждая раса приветствовала друг друга разными фразами. И мало того, текст этих фраз был разным в зависимости от того, к кому было обращено приветствие. И было это… Давно. Очень давно. На Земле сказали бы «до потопа». Прослыть невежливой или «допотопной» не хотелось одинаково. А нужная фраза все не приходила в голову.