В письме оставалось всего пара строк.
«Последнее, что запомнил мужчина — вспышка артефакта, ослепившая его. Очнулся он в теле зверя уже в Долине Нагов. Воспоминания приходили с кошмарами.
Благодарю, что прочли до конца. Возможно, получилось несколько сумбурно, но я хочу, чтобы Вы знали. Казнить его сильнее, чем он казнит себя сам Вы все равно уже не в силах.
Прошу простить, что не представилась. Мое имя Вам ничего не скажет.»
Стигмар осторожно разгладил бумагу и положил ее в папку к прочим документам о гибели сестры. Он не менял своих решений.
Глава 39.
Великий князь Объединенных Земель не изменял своим привычкам. Просто в этой ситуации привычки еще не выработались. Не было еще таких прецедентов.
Он тяжело поднялся с кресла. Разговор предстоял непростой. Трудный и без свидетелей.
Не сказать, что в этой части дворца он был частым гостем. Вотчина главы безопасности Земель не нуждалась в его контроле. В преданности последнего князь не сомневался. Но по этим коридорам Его Величество всегда сопровождала стража. Этот порядок был установлен еще прадедом. И дело тут было далеко не в трусливости правителей мира сего. Шел Стигмар не в гости. В допросную. И встречаться ему предстояло не с приятелем и не с подчиненным. С преступником. Да, он отказался от участия в допросе перед казнью. Но желание разобраться в обстоятельствах гибели сестры подтолкнуло его к личной беседе с осужденным.
Именно поэтому Элройда не отвели обратно в подвалы, буквально силой стащив с эшафота. Комната, куда его заперли перед тем, как выдворить за пределы территории оборотней, шикарной обстановкой не отличалась. Стол, два стула. Свободное от решетки окно создавало видимость свободы. Но это не трогало ни мысли, ни душу. Боль выела, казалось, все внутренности. И все еще догрызала их жалкие остатки.
Элройд словно не слышал ни приближающихся к двери тяжелых шагов. Ни звука открывающегося засова. Шаги друга он узнавал даже среди шаркающей ногами толпы или марширующего на плацу отряда. Но не сегодня. Элройд даже не поднялся с пола, где сидел, ссутулившись, придавленный безысходностью. Он сидел так давно, уставившись на какой-то мелкий камешек, видимый только ему одному. Последняя фраза, прозвучавшая на площади, вызвала такой шквал голосов, что утонула в нем: «Правом вето заменяю смертную казнь ссылкой. Место ссылки — любое, кроме земель проживания двуликих.»
Из состояния полной прострации его вывел знакомый голос.
— Свободны.
— Но, Ваше Величество… — Сквозь мутное стекло равнодушия Элройд заметил сапоги двоих стражников, которые хотели подойти ближе к нему. То ли для того, чтобы стать живым щитом между правителем и преступником. То ли, чтобы унизить последнего еще больше, приподняв над полом и бросив ниц под ноги Великого князя. Даже последнее предположение не сдвинуло эмоции оборотня с мертвой точки. Мертвое, сколько не шевели, не оживишь.