«Ваше Величество! Прошу простить за наглость. Подло с моей стороны было использовать в качестве кода столь памятное для Вас имя, но это единственный способ привлечь Ваше внимание к этому письму. Тем более речь в нем пойдет, — последующие слова Стигмар прочел несколько раз, — об обстоятельствах гибели Вашей сестры.»
Некоторое время ему потребовалось, чтобы привести дыхание в норму и вернуть зрению четкость. Если это глупый розыгрыш, то страже уйдет приказ разыскать шутника и отправить на эшафот. Но сначала… заставить раскаяться в злой шутке.
«Я опишу здесь момент ее гибели, как видел это свидетель. Сравните с тем, что известно Вам, и, если не будет разночтений, Ваш приговор справедлив. Если же найдутся различия, я умоляю, позвольте приговоренному получить положенное ему по закону. Я более чем уверена, что Вы вынесли приговор тому, кто и сам винит себя в ее смерти. Уверена, что не единожды проверили собранные на месте доказательства его вины. Но, молю, прислушайтесь к моим словам.»
— Наглая девчонка! Как она смеет указывать мне?! По закону? Я здесь закон! — Князь сам не понял, как начал вслух разговаривать с клочком бумаги, с особой осторожностью удерживаемой обеими руками. Страх, что эта бумажка порвется, прежде, чем он прочтет все до конца, медленно захватывал его сознание. Согласен он с ней или нет, но дочитать должен.
«Муж (не буду называть его по имени) вошел в комнату, когда почти все было закончено. Женщина лежала поверх разорванного ее волчицей трупа. Обратный оборот медленно завершался. Только зубы еще крепко держали мужскую глотку. Из спины женщины торчал нож. Метательный. Тот самый, который пропал из их дома две недели назад. Муж узнал нож сразу. В порыве спасти женщину, выдернул его из раны. Он заметил, что часть лезвия покрыта серебром. Оборот уже завершился, и он бережно повернул жену лицом вверх, прикрыл легким пледом, валявшимся тут же на полу, и отодвинул от чужака. Вряд ли он отдавал себе тогда отчет в своих действиях. Окровавленные лоскуты домашнего платья так и остались разбросанными по комнате. Чужак был в одежде клана степных волков. Запах крови мешал, но муж почувствовал еще одного постороннего в комнате. Движение, незнакомый запах. В той стороне, откуда и был брошен нож. Он обернулся, чтобы убедиться, что там действительно кто-то есть.»
— В одежде. Не полуголый, не голый. В одежде.— Как мантру несколько раз повторил Стигмар фразу, что выхватило сознание. То самое отличие. — Плед. Не халат. А ведь при спонтанном обороте… да. Даже легкий халатик разлетелся бы в лоскуты… А их и не нашли. Как не нашли и того, что осталось от платья.