Снился мне демон. Он втолковывал мне что-то о магии и опасности выбранного мной пути. Я отмахивалась от него, как от назойливой мухи. Наконец, он обреченно махнул рукой. И я превратилась в оленя. А в руке демона оказался пистолет. Но выстрелил он не в меня, а вверх, словно давая старт. И тут же рядом появился наш повар с огромным ножом для разделки мяса. На осознание того, что мне уготована роль отбивных или мясного рагу в меню нашей кухни, ушли доли секунды. Я рванула прочь что есть сил, но ноги стали словно ватными, они буксовали на месте. Теперь я чувствовала еще и то, что меня держат. А нож все ближе и ближе. А демон смотрит на все это безобразие и ехидно ухмыляется. Вот только ухмылка у него какая-то невеселая. Словно с моей смертью и его ждет какая-то потеря. Хочу его спросить, что не так, но он опять сбегает, бросив на ходу: «Захочешь умереть, скажи мне, что не собираешься исполнять желание. Я сам тебя прибью. Медленно и с особой жестокостью.» Вместе с ним растворились в пространстве и остальные персонажи охоты за мной-оленем.
Утро стало для меня новым испытанием на прочность. Потому что я проспала. Гневный голос асьи Ниссэ вырвал меня из объятий сна так резко, что я с испуга вскочила на ноги. И рухнула, ударившись плечом о спинку кровати. Успела заметить, как женщина попыталась задержать мое падение, но схватила только воздух.
— Эй, девка, ты чегой-то? — Я почувствовала, как холодная рука прикасается к щеке в попытке повернуть голову. — Ох, Высший! Да она горит вся. Хорошо, хоть головой об угол не приложилась. Ты полежи тут, сейчас я.
Шаркающие шаги удалились.
Здешняя медицина ставила на ноги быстро и безотказно. Кружка-другая мерзкого на вкус и запах отвара — и никакой горячки. Постельный режим здоровому не положен. И снова здравствуй, день сурка.
Но теперь в этой монотонности был один просвет. Я начала искать способы продвижения «по карьерной лестнице». Но моей карьерой распорядилась не я. Мне вообще слова сказать не дали. Не прошло и пары дней.
Глава 8.
Меня проводили до крытой повозки. Не очень любезно помогли в нее забраться. Попросту затолкнули, поддев под мягкое место. В повозке уже сидели девушки. Их руки были, так же как и мои, связаны. А у третьей, что выглядела не такой субтильной, как первые две, веревка от рук тянулась к, даже на вид, прочному узлу на кольце, ввинченном в стенку повозки.
Моя наивность постепенно прозревала. Это какая же такая работа ждет нас в доме наместника, если везут туда нас, как скот на скотобойню: стреножив и привязав, чтобы не разбежались. Повозка тронулась по неровной мостовой. Об удобстве передвижения в этом мире явно не заботятся. Или это только нам так повезло? Завести разговор, не рискуя прикусить язык, не получалось. Но раз эту девушку привязали, значит, она сопротивлялась. А раз сопротивлялась, то должна знать что-то больше, чем я, чем те две? Хотя судя по покрасневшим глазам и еще не просохшим дорожкам слез, эти двое явно в курсе происходящего. Желание узнать уготованную нам участь росло с каждым толчком сиденья, пытающегося скинуть меня на грязный пол повозки. Наконец, толчки стали не такими частыми. То, что мы выехали на грунтовую дорогу, стало понятно по вездесущей пыли, беспрепятственно попадающей внутрь нашего транспорта через многочисленные щели. Раскрывать рот в пыльном мареве было неприятно, но знать, что нас ждет, стало уже навязчивой идеей.