Вадим удивился, кивнул и аккуратно разломил краюху хлеба, отобрал для себя пару яиц из пяти, взял пару огурцов и смачно ими захрустел, с удовольствием потребляя нехитрую пищу. Хорошо! Трапеза, впрочем, быстро закончилась, не успев толком и начаться. Митрич, усмехнувшись, вынул из мешка кусок медовой соты и отдал её Вадиму.

— Ешь, только вощину в руку сплюнь и в мешок сунь, нам ещё из неё свечи топить.

— Ага, — только и сказал Вадик и принялся с аппетитом уминать мёд. Он съел не всё, половину оставил для Агафьи. Девчонки сладкое любят. Жалко её, ладно он, почти взрослый, а ей, такой маленькой, столько всего пережить пришлось. Пусть хоть сладкого поест. Тёплое чувство причастности к судьбе несчастной девочки на минуту овладело им, и он спрятал кусок сотового мёда себе в мешок. Митрич только усмехнулся и ничего не сказал.

— Ну, пошли, што ли? — Митрич дождался окончания трапезы и стал собираться в обратный путь. Лешего ещё надобно задобрить.

Он подхватил яичную скорлупу и собрал все малые крошки от хлеба и, подойдя к старой ели, положил возле рваного вида норы.

Вадим кивнул и, подхватив свои новоприобретённые вещи, пошёл за Митричем. По пути они решили сделать небольшой крюк, чтобы захватить участок, где проходила лесная дорога, ведущая из знакомого Вадиму села. Лучше бы они этого не делали.

Возле самой дороги, под старым полусгнившим стволом древней ели они наткнулись на мертвяка. Нашли они его по запаху сгнившей плоти, не увидев сначала. Вадим хотел уйти и не искать никого и ничего, но Митрич решил иначе и, выставив перед собой топор, отправился искать труп.

То, что это был мертвяк, а не просто погибший от чего-то человек, они поняли по клацанью зубов полусгнившего черепа.

— Куда ж ты шёл? — тихо пробормотал Митрич, глядя на полусгнивший труп, над которым кружили толстые мухи, поблескивая зелеными брюхами.

В ответ на эти слова мертвяк дёрнулся и сделал попытку двинуться им навстречу, но безуспешно. Его тело уже представляло собой только страшный и жуткий на вид костяк, лишь только голова имела остатки человеческого подобия. Жутко клацая зубами, мертвец сильно дёрнулся в сторону, Митрич от испуга отшатнулся и упал, а Вадима захлестнула волна невообразимого смрада.

Судорожно сглатывая и отгоняя от себя виденье американского сериала, Вадим, стараясь не смотреть на эту гниль, шагнул вперёд и со всей силы обрушил удар дубинки на голову мертвеца. Череп издал мерзкий хруст и распался на куски, выпустив из себя чёрную и зловонную жижу. Сильный и тошнотворный запах разложившейся плоти резко ударил в нос, как отравляющий газ.