пути и двинулся по рельсам вслед за умчавшимся поездом. Где-нибудь должна же попасться какая-нибудь дорога! Вдоль дороги он может найти фермы или деревни, а в них еду и питье. У Билли не было ни гроша, но он не сомневался, что сумеет раздобыть пищу. Энергично шагая по шпалам, он мечтал о куске ржаного хлеба с ветчиной. Вдруг у него закралось сомнение: а честно ли будет украсть еду? – Тьфу! – воскликнул он тут же вполголоса. – Даже «она» не нашла бы ничего дурного в том, что умирающий с голоду человек стянет немного жратвы. Денег у меня нет. В тюрьме все отобрали, а должен же я как-то поддержать свои силы! Я и сам рад бы не воровать, но других способов нет. Черт возьми, она из меня настоящую размазню сделала! Я ведь даже не подумал обчистить карманы этому полицейскому прихвостню! Забавно, как может меняться человек. Ну, право, и размазня же я! Билли усмехнулся этой почти непостижимой мысли. Глава IV Странствующий поэт Вскоре Билли увидел впереди и чуть в стороне от железнодорожных путей огонек. Тот не был похож на свет из чьего-то окна. Огонек мерцал, то тускнея, то становясь ярче. Подойдя ближе, Билли понял, что это костер. Вслед за тем до него донеслись звуки человеческого голоса. Билли с осторожностью приблизился. Ему нужно было разглядеть незнакомцев раньше, чем они его заметят. Костер был разожжен на берегу ручья у лесной опушки. Билли спустился с насыпи, перелез через какую-то изгородь и, прячась за деревьями, стал подбираться к огню. Около небольшого костра темнела всего одна фигура мужчины, сидевшего на корточках. Значит, он говорит сам с собой? По мере приближения Билли начал различать отдельные слова; наконец, он подошел совсем близко и прислонился к дереву за спиной незнакомца. Мужчина жарил что-то на огне. У костра стояла помятая оловянная кружка, из которой поднимался пар. Знакомый аромат ударил в нос Билли. Кофе! У Билли потекли слюни. Но голос и слова заинтересовали его не меньше, чем приготовления к предстоящему ужину. В вихре буйной сарабанды Мы летим до Самарканда. Морем, сушей наши банды Мчатся с птицами на юг… Где-то там меня вы ждете, Из цветов венок плетете, Поцелуй мне нежный шлете, Пенелопа, верный друг! Слова захватили Билли и заставили на минуту забыть о голоде. Как фимиам, вызывающий сладкие грезы, эти сроки, декламируемые мягким, бархатистым голосом, проникали ему в душу. А тембр! А интонации! Они, несомненно, принадлежали одному из тех людей, которых Билли всегда презирал и высмеивал до своего знакомства с Барбарой Хардинг. Голос