Мордред зевнул.

— Знаешь, — глядел он в потолок, — что меня утомляет больше всего?

Императрица не ответила, да и не должна была. Не было приказа.

— Запахи, — фыркнул Мордред. — везде, повсюду. Всё чем-то пахнет. Травами. Какими-то, блядь, корешками. Палочки эти ваши с дымом в каждой комнате, как будто вы боитесь, что без них кто-то заметит, как вы на самом деле воняете.

Он лениво пошевелил пальцами ноги. Императрица перехватила его ступню удобнее и продолжила.

— А у меня, между прочим, аллергия. На травы. Особенно вот на эту вашу, как её, полынь. Глаза слезятся. Я говорил это вашему главному доктору. Он мне принёс ещё трав. Он не понял, идиот. Он принёс мне травы от аллергии на травы.

И он коротко, носом, рассмеялся.

— Восток такой чудной, и вы ещё нас называете варварами.

Императрица начала разминать пятку. Подушечками больших пальцев, круговыми движениями. Мордред прищурился от удовольствия.

— Сильнее. М-м. Вот так.

Он блаженно глядел в потолок. Тот был расписан золотыми облаками на красном поле. Ему казалась сия роспись аляповатой. У него дома потолок был просто белый, с тонкой лепниной по карнизу, и это было в десять раз дороже и в сто раз благороднее, чем вся эта позолоченная азиатская истерика.

— Японцы, — произнёс он, продолжая болтовню. — Вот про японцев я тебе ещё не рассказывал, кажется.

Императрица молчала.

— С японцами, — произнёс тот задумчиво, — было больше возни, чем со всеми вами вместе взятыми. Вы, китайцы, понимаете язык простой. Один человек на коленях в нужном месте, и империя слушается. У вас всё через лицо: пока лицо у императора цело, империя стоит, лицо разбили — империя побежала. И я ценю это, удобно же, — он протянул руку, отпил чая, тот был еле тёплый, от чего Мордред выплюнул всё на пол и поморщился, — фу, ну и гадость. Ладно, на чём я остановился? Японцы, да. Так вот, эти узкоглазые островитяне упёртые расисты. Считают, что чего-то значат, представь? Очень забавная иллюзия для нации, которая до недавнего времени бегала по своим островам в платьях и училась стрелять у голландских торговцев, — и усмехнулся. — Сначала я с ними попробовал по-хорошему. Приехал лично, в Киото, в этот их деревянный кукольный дворец, сел напротив их императора и сказал: дорогой друг, у вас тут красиво, но вот мой Хозяин считает, что вам стоит делать то-то и то-то. Знаешь, что он мне ответил? — Мордред хмыкнул. — Очень длинной поэтической фразой про ветер и сосну. Серьёзно. Про ветер и сосну! Я там сидел и думал: и что мне делать с этим аборигеном.

Императрица перешла к голени. Провела пальцами вверх по икре, до подколенной впадины, и обратно. Мордред довольно прикрыл глаза.