Капитан в их число не входил. Он безукоризненно хранил верность жене, да и женщин предпочитал маленьких и хрупких, а не Венер палеолита, так что наблюдал за безуспешными попытками некоторых подбивать клинья к доктору с чем-то вроде научного интереса и гадал про себя, получится ли у кого-нибудь.

Вторая женщина, или, скорее уж, девушка, полная противоположность Клары: высокая, худенькая, вся какая-то нервная и вечно виноватая, будто за секунду до каждой их встречи взглядами девчонка рисовала маркером неприличные надписи на спинках корабельных сидений. Эрик даже усмехнулся, вообразив вчерашнюю отличницу-студентку за столь нелепым занятием. Шарлотта служила под его началом всего одну экспедицию, но показала себя, несмотря на нулевой опыт, вполне неплохо. Иными словами, выполняла всё, что от неё требовалось: давала консультации и советы насчёт пришельцев, не допускала ошибок, на которых он бы её поймал, и, что куда как важнее, не пыталась убиться, забравшись в какие-нибудь жутко интересные для учёного развалины.

Капитан уважал людей науки — сам принадлежал к их числу, пусть и номинально. Однако порой порывался разбить забрало собственного скафандра ударом ладони, слушая, что вытворил очередной палеоксенолог, которому почудилось нечто любопытное на дне опасной расселины или в кислотном озере.

Шарлотта, насколько мог судить Эрик, мало чем отличалась в этом отношении от коллег, но, ввиду юного возраста, боялась накосячить слишком сильно. Присматривать за самой младшей среди экипажа приходилось не только из интереса, но и по необходимости: мало ли, вдруг кто из старичков обидел или она сама по дурости надумала себе чего-нибудь? Дальний космос — не шутка, тут и у опытного астронавта может потечь крыша.

Рубка встретила уютным миганием лампочек, светом множества экранов и негромкой музыкой из проигрывателя, закреплённого на спинке кресла Хоссельхофа. Если бы не автоматический освежитель воздуха и хорошая система вентиляции, запашок тут стоял бы ещё тот: пилот, скреплённый с креслом почти намертво, покидал пост не чаще одного-двух раз в неделю, и гигиена, при всех прочих его достоинствах, не относилась к сильным сторонам старика.

Капитан скользнул взглядом по лысому черепу, увенчанному портами для прямого подключения к кораблю, и с сочувствием отметил, что пигментных пятен стало заметно больше. Что поделать, почти двести лет — почтенный возраст, даже при текущем уровне развития медицины.

Руки пилота, вопреки прожитым годам, сжимали штурвал крепко, да и нечему там дрожать: ниже плеч их заменяли стальные протезы, оплаченные самим Эриком, когда тот приметил, что в свой сто восьмидесятый день рождения Брайан расплескал рюмку, хотя они приступили лишь ко второй бутылке. Старик оказался благодарен до слёз, когда понял, что сможет остаться при любимом деле ещё на несколько десятилетий.