— Здоров. Типа здоров. Там два человека, так и должно быть?

Самат — парень хороший, но недалекий, конечно же, он не в курсе, что так проверяют активность коры головного мозга, а у одаренного она выше, и очень напоминает ту, что у больных шизофренией.

— Оба сказали, что ты здоров? — уточнил я.

— Один. Второй молчал.

Что ж, посмотрим. Наверняка одаренный в курсе, что мы с Микробом из их лагеря. Я вошел в кабинет, поздоровался, уселся в кресло, сосредоточился на мужчине, похожем на Пуговкина, но с залысинами. Больше всего на свете он хотел… ничего. Абсолютное отсутствие желаний.

А считать желания худой коротко стриженной женщины я не смог — услышал белый шум. Так и есть, одаренная. Я закрыл глаза и отрешился от всего, пока Пуговкин подключал электроды.

Наверное, это самая приятная безболезненная медицинская процедура. Если бы еще не знать, для чего она проводится, было бы вообще прекрасно. Хотя мои веки были сомкнуты, я почти воочию видел, как эти двое уставились в монитор. Или все-таки одаренная не в курсе?

Потянулись долгие минуты. Когда наконец все закончилось, девушка обратилась ко мне:

— Вы случайно эпилепсией не страдали?

По телу прокатилась волна жара. Неужели мой дар так прокачался, что теперь невозможно скрыть, кто я?

— Может, в детстве. Не помню, я детдомовский. — Собственный голос прозвучал гулко, будто бы издалека. — Что-то серьезное? В прошлый раз все было хорошо.

Медики переглянулись. Врач сказал:

— Если вас ничего не беспокоит, то все в относительном порядке…

Черт дернул проверять девушку! Вот оно и отразилось! И за границей способности использовать будет нельзя! Потому что, если включу «лучшего», то это сто процентов будет видно! И на следующий день, во время отката. И, наверное, после того, как я разожгу солнце за грудиной. И команду могут дисквалифицировать.

Или энцефалограмма — не каждый день, и можно попробовать пропетлять?

Ха! Если меня вообще туда допустят! Надо срочно звонить Витаутычу, пусть объясняет.

— Это допуск или нет? — спросил я.

— Допуск, — улыбнулся Пуговкин, женщина же промолчала.

Я попрощался и вышел из кабинета. Увидев мое лицо (так и не научился брать эмоции под контроль!), Микроб тоже встревожился:

— Ну что?

— Подозревают в эпилепсии, — процедил я, повертел головой в поисках двери со значком туалета. — Подождите меня, отлить надо.

— Ха-ха! Вот же не зря говорят, что трусишь — равно ссышь! Я сам туда уже сгонял. — Сэм указал на лестницу. — Сортир на втором этаже, напротив лифта.

Я рванул туда. Закрылся в кабинке и набрал Тирликаса. Он сразу же ответил: