Как же он радовался! Падал на колени, бил себя в грудь, вскакивал, как на пружинах. Это был его звездный час. А на табло 1:0!
Потом всем захотелось забить, началась толкучка, команда побежала к чужой штрафной, и мне стало совсем скучно. Помахал рукой тренеру, сделал грустный вид… Димидко рассмеялся, махнул Васенцову, и почти час в воротах стоял он. Ну а что? Как иначе ему форму набирать и уверенность свою подстегивать?
Тем более игра была спокойная, судья вовсе какой-то вялый, нарушений практически не было.
Тренировка, одно слово!
Так и закончили. И Сан Саныч даже не ругался, что больше не забили. Погода и темп игры его тоже расслабили, и он только улыбался и грозил, что на тренировке, на настоящей тренировке, загоняет и высушит.
Но все тоже улыбались. И даже пахтакоровцы, с которыми мы обнимались и менялись майками — улыбались. Они понимали, что счет мог быть совсем другой. И не в их пользу.
Даже трибуны улыбались расслабленно. И никто не свистел и не требовал немедленной быстрой игры и много-много голов.
Это просто нам улыбалось стоящее на пороге лето. А меня ждали приятные хлопоты, помолвка и знакомство с мамой, которой меня пугала Дарина.
Глава 13 Полет фантазии
30. 05. 2025, суббота, Михайловск
В прошлой жизни я прыгал с парашютом один раз, Алена тогда отказалась. Мне понравилось, хотя накануне я чуть не сдох от страха.
Точнее понравились минуты невесомости. А до прыжка можно было снимать фильм: «Как я боялся». Нет — «Как я ссал». Сомнения зародились, когда пришлось подписать документы на тему «В моей смерти прошу не винить клуб». Тут-то и закралась мыслишка послать все к черту, как это сделала бледная худая брюнетка. Она просто повертела ручку, почесала ею висок и припечатала ее к распечатке.
— Извините, но нет!
Ее кавалер, мощный спортивный бородач, весь в татуировках, воскликнул:
— Ну Люда!
— Нет! — отрезала она, встала и вышла, с каждым шагом превращаясь из скованной и напряженной в легкую и расслабленную, словно она вырвалась из лап смерти.
О, как я ей тогда завидовал!
Но это было… не по-мужски, что ли. Мужики-то все остались, даже круглый розовощекий толстячок.
Инструкторы изо всех сил старались нас не напугать, а ободрить, а во мне сомнения перерастали в страх. Я смотрел на инструктора, миниатюрную девушку Анечку (как сейчас ее помню), которая, по-джокондовски улыбаясь, отвечала на вопросы. В сотый раз — на они и те же вопросы. Толстячок нервно юморил — Анечка смеялась над его шутками. Уверен, что от группы к группе они одни и те же. Девушка мотивировала меня одним своим видом: у такой малышки — двести восемьдесят прыжков! А я — мужик! Мужик же⁈