Я провел ладонями по лицу. Получается, я давно у них на карандаше. Но как они допустили тот арест? Неужели никто ничего не знал? Или это было специально подстроено?
— Шуйский, — проговорил я. — Вы все знали с самого начала?
— Нет, — сказал он, поджав губы. — Я ж не пророк и не провидец. А в тот момент был… очень далеко. Но ту ветку было не спасти.
— А сколько их, таких веток?
— Мне известны три. Третьей я управлял через сны. Решил действовать радикально, ведь в двух известных война была с США. Подумал, нету тела — нету дела. Ошибся. Та ветка уже погибла.
— Кто с кем? — спросил я.
— Китай и Объединенная Европа. То есть в нас заложена программа самоуничтожения, и мы все равно найдем, о кого самоубиться. Точнее в том человечестве, каким оно было.
— Ха, — воскликнул я, — а сколько наших считает, что, если стереть Америку с лица земли, жизнь наладится!
— Там тоже живут люди. Человечество — это все мы, и надо учитывать всех, нет более важных или менее важных. Люди везде одинаковые, и каждый — часть целого, которое мы не осознаем. Меняясь, мы немного меняем целое. Понимаешь, о чем я? Кто-то — больше меняет, кто-то — меньше. Кто-то способен всколыхнуть основы.
Еще бы я не понимал! Сам недавно об этом думал! Предположений было слишком много, и какое из них правильное? Горский ответил сам:
— Твоя девушка. Федор Хотеев. Виктор Гусак… — Он сделал паузу. — Все они внезапно обрели дар, и все были рядом с тобой. Неужели еще не понял? Мы — скульпторы. Ты — скульптор, Саша.
Вот и ответ на вопрос, почему вокруг меня столько самородков. Усмехнувшись, я проговорил речитативом:
— Титаны держат небо на каменных руках! — И рассмеялся, но быстро успокоился и посмотрел на Горского. Он сказал:
— А теперь давай перейдем к главному.
К главному⁈ То есть вот это все были цветочки⁈
Глава 10 Скульпторы
— Я понимаю, что для каждого человека главное — личное, — проговорил Горский. — Не стану кривить душой, для меня тоже. Но приходится, скрипя зубами, отодвигать собственные интересы подальше.
Ну да, ну да, смазали — теперь можно переходить к болезненной части диалога. Готовься, Саня.
— Но на данный момент твои интересы совпадают с государственными. Потому в ближайшее время тебе не придется жертвовать личным, — чуть улыбнувшись, припечатал Горский.
Он совсем не походил на грозного генсека, перед которым все трепещут, вон, шутить пытается. Вести диалог с ним комфортно, как со старым приятелем, что было странно. Бывает такое: видишь человека, и как-то сразу и беседа идет, и напряжения нет, словно в одной стае бегали. А иногда наоборот: вроде понимаешь — вот хороший человек, интересы те же, а нет контакта, хоть убейся. Словно радио не настроено на нужную волну. Вот с Горским мы были на одной волне. А может, это особенность его сущности — располагать к себе, чтобы брать горяченьким. Потому расслабляться не стоит.