— Девять. Мечтает стать вратарем!
— Через год достроят стадион, там будут лучшие тренеры — пусть приходит. А пока пусть начинает тренировки хоть где-то.
Сняв электроды, она протянула тетрадь в клетку.
— А можно еще и мужу что-нибудь написать?
— Как зовут сына и мужа? — спросил я.
— Сын Егор, муж Александр…
«Егор, верь в мечту! — написал я каллиграфическим почерком. — А. Нерушимый» — и размашистая подпись. «Тезке от тезки. А. Нерушимый» — вывел я для мужа функционалистки. «Спасибо, Ирина!» — написал я, прочтя имя на бейдже.
В регистратуре я снова заглянул в окошко справочной. Очень хотелось поделиться радостью с другими людьми.
— Девушка, есть листок бумаги? Можно?
Не понимая, что мне надо, девушка «Алина» — сказал бейдж, протянула лист формата А-4 и ручку. А сама глаз не сводила, себе поверить не могла, что вот Нерушимый, звезда почти мировой величины!
«Алина, спасибо от А. Нерушимого».
Вернув листок, на крыльях счастья я полетел домой. Все у меня будет! Ура!
А пока страна усиленно готовится встречать иностранных гостей. Не только мы, но и европейские игроки впервые за много лет посетят Советский Союз, а встречать их собираются со всей щедростью русской души.
Глава 2.3 Здравствуй, Сопот
«Я летел на сборы в Болгарию, в Сопот, сидел у иллюминатора и смотрел, как серебристое крыло самолета ловит солнечный отблеск, и железная птица, разгоняясь, отрывается от земли, устремляется в пронзительную синь». Так я живописал бы сегодняшний день в мемуарах.
Но на самом деле нет. Спецборт был битком, место у иллюминатора мне не досталось, потому что там сидел Акинфеев. Да и самые козырные места забили старожилы, эдакая дедовщина, плата за то, что набрали много молодой шпаны, которая должна стереть ветеранов с лица земли. Взяли не только лучших из лучших, но и подающих надежды, дабы на сборах отобрать достойнейших.
Солнце спряталось за серой завесой облаков, и когда мы взлетели, за иллюминатором была беспросветная серь…
Или таки начать писать мемуары? Как-никак, мы вершим историю. Надеюсь, не ударим в грязь лицом, вон какие орлы — молодые и не очень.
«Воздух буквально звенел от напряжения. Сорок четыре футболиста приглядывались друг к другу, принюхивались, оценивали конкурентов и свои шансы. Каждый, как и я, считал себя достойным. И каждый боялся ударить в грязь лицом» — пойдет для мемуаров?
Кто кого знал, тот с тем и сел. Впереди расположился Сэм, мы с Микробом, который на всех поглядывал с благоговением. Акинфеев. С Сэмом — Даниил Уткин, который и в нашей реальности прогремел мастерством, и Антон Зиньковский.